А ещё не люблю истерик. Поэтому вчера пришлось пообещать, что соцсеть пополнится некоторыми нашими домашними видео, если Ряполова решит сунуться на соревнования. Поделом ей будет. В следующий раз головой станет думать, а не задницей.

Спустившись на кухню, за столом я обнаружил отца и его жену. Они сидели понуро и что‑то напряжённо обсуждали.

— Добрый день, Алёша, — поздоровалась Наталья, а отец лишь кивнул.

Пипец, сто раз просил не называть меня Алёшей. Так и слышится в голове голос Любавы из «Трёх богатырей»: «А‑а‑алёше‑е‑енька‑а‑а». Бррр.

— Добрый. Чего грузитесь?

— Яне плохо, — ответил отец, а Наталья тяжело вздохнула, обхватив себя руками.

Внутри как‑то стало неприятно. Заскребло, заныло. Хрень какая‑то.

— В каком смысле?

— Зря я отпустила её вчера на соревнования. Что я за мать такая? — Наталья уронила голову на руки, а я чуть не захлопал в ладоши. Неужели прозрение? — Вчера вернулись из лицея, а у неё под сорок к вечеру. Еле сбили, но не факт, что опять такой жар не поднимется.

— А у меня сегодня аудит. И без Наташи вообще никак. Людмила отпросилась — тоже ребёнок заболел.

Отец хрустнул пальцами и отпил кофе из чашки.

— Ну она же не маленькая, не сможет, что ли, лекарство выпить, если что?

— У Яны когда сильный жар, она как в бреду. Её будить даже надо, чтобы воды выпила.

— Лёшка, — отец вдруг оживился, — может, ты мог бы присмотреть за сестрой?

Я аж поперхнулся кофе, представив себя подтирающим сопли бестолочи.

— Э нет, бать, я ж не нянька. Да и не знаю, что делать.

Наталья, к моему ужасу, оживилась и с мольбой посмотрела на меня.

— Лёш, там только по времени напомнить ей выпить таблетки, что доктор выписал.

— Мы на пару часов, сынок. Ты справишься.

Пара часов для заключения по аудиту? Я же вроде на дебила не похож.

Так или иначе, через час мне вручили пластиковую коробку с пилюлями и инструкцией, что и когда нужно затолкать в бестолочь, сердечно поблагодарили и оставили за старшего. Детский сад, блин.

До времени, указанного на листке, было ещё почти два часа, так что я поплёлся к себе в комнату и включил комп. От Демьяна пришло уже два сообщения с предложением затусить, но я не был уверен, что отец с женой вернуться до вечера. А надо было стеречь бестолочь, чтобы ласты не склеила.

За дрейфом по «Ютубу» я и не заметил, что времени уже было почти пять и пора было разбудить сестрицу для принятия лекарства. На стук в дверь она не отреагировала. Спит, наверное, всё же. Первое, на что я обратил внимание, когда зашёл в комнату, — её хриплое дыхание. Она дышала не совсем естественно: тяжело, даже надсадно как‑то. Маленькая фигурка свернулась под одеялом в позе зародыша и вся тряслась. Растрёпанная коса покоилась рядом на подушке, сухие губы приоткрыты. Кажется, ей действительно хреново.

— Эй, — я притронулся к плечу, — мать сказала, чтобы ты выпила таблетки.

В ответ она только тихо застонала и шмыгнула носом. Вторая попытка закончилась таким же результатом. Вот же дерьмо! И что мне теперь с ней делать?

Я коснулся ладонью её лба и оторопел. Мартеновская печь, не иначе.

— Эй, может, хоть температуру померяешь? — Я снова затряс девчонку за плечо, но она только сильнее застонала.

Твою мать.

Перешерстив коробку, врученную горе‑мамашей, я достал термометр и включил его. И как теперь его воткнуть? Не лезть же ей под пижаму.

Кое‑как всё же удалось растормошить болезную. Она открыла мутные глаза, неосознанно мазнула по мне взглядом и выполнила указание.

Через минуту градусник пиликаньем сообщил, что можно смотреть результат. Кончик торчал наружу, так что я сам выдернул аппарат. И присвистнул, увидев цифры. Тридцать девять и девять. Пора было что‑то делать.

На бумажке написано, что при высокой температуре надо дать парацетамол. Я отыскал капсулы, налил воды в стакан, чувствуя себя долбаной Мери Поппинс, и попытался уговорить Фомину выпить. Но в ответ было лишь мычание и кряхтение.

— Так, бестолочь, шутки в сторону.

Приподняв девчонку под руки, усадил повыше.

— Давай, открой рот.

От давления на щёки, бестолочь скривилась и рот таки открыла. Таблетку тоже проглотила, запив водой. И когда я уже обрадовался, что дело сделано, она внезапно встрепенулась, ожила и попыталась встать.

— Эй, ты чего?

— Плохо, — трясясь, прошептала и едва поднялась на ноги.

Шатаясь, Яна направилась в ванную, и там, судя по звукам, её вывернуло. Вот тебе и выпила таблетку. Блин, и чё теперь?

Вернувшись, девчонка забралась под одеяло и оттуда хрипло прохрипела:

— Лёш, уходи. Пожалуйста.

32

У Натальи телефон был отключён, у отца тоже. Вот так ситуация. Как бы бестолочь меня ни бесила, но она же тоже человек. Тогда я решил вызвать скорую.

— Скорая, — ответила на том конце женщина.

— Здравствуйте, можно вызвать помощь? Моей сестре плохо.

— Молодой человек, конкретнее. Как именно плохо? Она принимала алкоголь?