Мама покачала головой и обняла меня. А далее было всё предсказуемо: чай с лимоном и малиной, парацетамол, куча всяких таблеток для горла, иммунитета и прочего всякого. А потом был звонок тренеру. И как я ни просила, даже заплакала (не специально, конечно), сколько ни уверяла, что чувствую себя вполне сносно, да и до завтра постараюсь подлечиться. Обещала горло полоскать хоть каждые десять минут и сто процентов соблюдать постельный режим, но мама была непреклонна. Она в подробностях и с примерами расписала, какими могут быть последствия, если перенести грипп на ногах, и даже слышать мои доводы не хотела. Поэтому мне осталось лишь закрыться у себя в комнате, залезть под одеяло и страдать, жалея себя и сокрушаясь, что мир так несправедлив.

И как ни крути, мне действительно было неважно. Вдобавок разболелась голова, что даже сериалы смотреть не хотелось. Наверное, я забылась сном, хотя было ощущение, что слышу звуки вокруг, даже те, которых, по идее, быть не должно. Голоса птиц, шум проезжающих машин. Птиц тут зимой мало, вряд ли бы какой‑нибудь воробей с улицы докричался до меня, а движение транспорта не оживлённое. Когда‑никогда кто‑то из соседей проедет. Да и дом стоит почти на краю. В общем даже не сон, а какая‑то болезненная марь.

Разбудил меня звонок на мобильный. Номер незнакомый.

— Слушаю. — Голос едва продрался через больное горло.

— Яна, привет, это Валя Кушина.

— Привет.

Валя — девочка из параллельной группы и участница команды «Касатки», одна из тех, кто со мной вчера так неудачно «пошутил».

— Ян, ты это… как ты?

— Плохо. А что, совесть замучила?

Девушка замялась с ответом. Наверное, уже то, что она решилась позвонить, для неё подвиг. Но я была слишком зла на них всех, чтобы попытаться это оценить.

— Есть такое. Знаешь, они со мной в том году то же самое проделали.

— И это должно меня успокоить?

Я хотела ещё сказать пару колкостей, хотя обычно не брызжу ядом, но приступ кашля перехватил горло.

— Фомина, мне правда очень жаль. Но ты ведь знаешь Ряполову, она та ещё стерва. А тем более в твоём случае.

Конечно, а кому охота становиться объектом травли. Трави со всеми, или станут сживать со свету тебя. Закон джунглей, мать его.

— Подожди. — До меня дошёл смысл её слов. — А что не так с моим случаем?

— Ну… — снова замялась Валентина. — Ты же сама понимаешь.

— Нет, вообще‑то.

— Лекс Ирке достался с большим трудом. А тут ты.

— А что я? — Моё терпение уже начинало трещать по швам. Что за глупые намёки?

— Ну вы же живёте в одном доме. И Ирку это бесит. Она ревнует, как ты не поймёшь? А тут ты ещё и в команду попала, да и вполне способной оказалась.

— Что за глупости? — Больное горло выдало фальцет, а я, возмутившись, аж встала с постели. — Шевцов — мой брат, к тому же он меня люто ненавидит. Это же ни для кого не секрет, тем более для Ряполовой.

— Сводный, Фомина. Он твой сводный брат.

Идиотский разговор. Глупости какие‑то.

— Ладно, Янка. Ещё Ира хотела, чтобы вернули Катю Зубковскую, подругу её. Катьку тренер выперла за прогулы тренировок и хамство. Генеральша такое не приемлет. И… слушай, не держи на меня обиду, если сможешь.

— Я попробую.

На этом разговор завершился, и я снова завалилась в постель. Неужели Ряполова и вправду ревнует меня к Шевцову? Бред полнейший.

Бред. Всё верно. Но рука как‑то сама собой потянулась к губам. Вчерашний поцелуй, если его так можно назвать, был чем‑то совершенно непонятным. Зачем он это сделал? Ах да, заткнуть меня. И у него получилось. Не просто заткнуть — смутить, напугать, показать, что он может делать всё, что ему вздумается. Шевцову просто плевать на всё. И на меня в первую очередь.

Стоило мне только подумать о Шевцове, как в дверь постучали, а потом без приглашения распахнули её. Сводный брат оказался лёгок на помине.

— Лёша! — Бесцеремонное вторжение возмутило меня. — А если бы я была…

— В одном белье? — Острый взгляд прошёлся по моим растрёпанным волосам, заспанному лицу и мешковатой пижаме. — Не переживай, бестолочь, у меня уже была возможность его рассмотреть.

Алексей бросил пакет на стул у двери и ушёл. В пакете оказалась моя одежда, которую спрятали вчера девочки. Так вот о чём он — мои белые трусики и бюстгальтер тоже там были. На лбу выступила испарина, а губы снова запекло. Он же не серьёзно? Вряд ли бы Лекс дошёл до того, чтобы рассматривать моё нижнее бельё. Ему вон любая девчонка с радостью на себе продемонстрирует. Просто Шевцову нравится играть со мной. Наверное, это новая фишка. Просто ненавидеть и игнорировать уже неинтересно, если можно глумиться над глупой бестолочью.

Я отшвырнула пакет и забралась с головой под одеяло. Кто‑то скажет, что не мешало бы и поблагодарить. Вряд ли мне хотелось, чтобы Ира развесила мои вещи по всему лицею, но ведь он же по нормальному не может? Почему я должна? У многих людей в жизни есть серьёзные проблемы, но они от этого не становятся озлобленными козлами.

Из праведного гнева, который я осмеливалась проявлять лишь наедине с собой, меня снова вырвал телефонный звонок.