Оборотень ухватил меня поперек живота, чтобы я не могла вырваться и побежать прямо внутрь этого страшного костра, который пожирал, забирал с собой его жизнь.

- А – воздух толкнулся в сухое горло черным дымом..- лекс! А-лекс!

Его имя буквально выхаркивалось из легких, было невозможно тяжело оставаться в стороне. Я развернулась к оборотню, заглянула в его темное лицо и бросила:

- Отпустите! Меня! Если вы не можете спасти его, это сделаю я!

Он только сверкнул глазами.

- Сгоришь там, почем зря, - сказал хрипло, как человек, который явно разговаривал, напрягая свои голосовые связки, последний раз очень давно.

И мне оставалось только всхлипывать и дрожать, когда остатки самообладания покидали меня.

С ужасающим ревом вдруг рухнула крыша. Скрежет и вой разнесся по всему лесу, покачнулась стена, но осталась стоять. Из окна вырвался столб пламени, выбив стекло. Вокруг стоял смрадный запах горящего дерева, пластика, бумаги. Внутри дома тоже все крошилось и рушилось: было слышно, как опадают полки, шкафы, какая-то мебель.

Вдруг там что-то звякнуло и будто ударилось об пол. В этот же момент из дома рвануло так, что практически выбило барабанные перепонки. Пламя понеслось ввысь, в стороны, опаляя жаром даже нас, стоявших поодаль. Вокруг посыпалось разбитое стекло, какие-то осколки, горящая ветошь. Оборотень резко развернул меня лицом к лесу, закрыв своей спиной от горящего дома.

- Газовый баллон, - мрачно объяснил он.

Мы с ним резко обернулись, и вот тогда я чуть не умерла на месте: дома не стало. Остался стоять только догорающий остов, по которому струился вверх огонь.

Оборотень прижал меня крепче к себе, от чего раны начало жечь сильнее, будто по ним прошлись рукой в соли, и держал до тех пор, пока не убедился: во мне не осталось сил.

Из дома никто не выбрался живым. Не вышла ни единая живая душа: ни Клауд, ни Алекс. И это было самое страшное событие последних дней.

Черный оборотень отпустил меня, дотронувшись кончиками пальцев спины, и я упала на землю, уткнувшись коленями в прорезанной рванине джинс холодных листьев. И тут же завыла. Как волчица, потерявшая семью, любовь и свою жизнь. Как женщина, лишившаяся целого мира.

Во мне полыхало отражение того огня, что я видела перед собой, огня, забравшего у меня Алекса – единственного человека, который заботился обо мне, чью любовь я ощущала на кончиках пальцев, в воздухе, кто обволакивал меня своим присутствием, даже молча. Если это не истинная пара, то тогда кто же это? Кармический человек, предназначенный мне судьбой? Тогда судьба очень коварная штука: подразнив меня, она забрала то, что стало единственно важным для меня. О, Луна! Как это несправедливо, жестоко и страшно!

- Тебе нужно встать, - спустя какое-то время обратился ко мне незнакомец, что вынес меня из огня. – Слышишь?

Обернулась непонимающе и увидела, что он показывает наверх, в воздух. От горя я совсем оглохла и ослепла, и потому не сразу сообразила, о чем он говорит, и только спустя несколько томительных минут осознала. Прямо над нами пролетал небольшой полицейский вертолет, который патрулирует город.

- Он показывает дорогу пожарным, - объяснил мне этот волк. – Через несколько минут они уже будут здесь.

Я пожала плечами, мне было все равно на весь этот мир с его условностями, с его неспешной или одуряюще ускоряющейся жизнью, с его правилами и нуждами. У меня было свое горе, которое мне хотелось оплакать самостоятельно, в одиночестве. Я бы молила о том, что отдам все, что имею и имела только за то, чтобы предложить ему хотя бы еще немного, со мной или без меня. Лишь бы оставался живым.

- Тебе нужно будет рассказать, что здесь случилось, - не обращая внимания на мое состояние, продолжил оборотень. – И хорошо подумать над своими словами, чтобы не выдать лишнего.

Дернула плечом и встала. Увидев, что мне совсем плохо, мужчина поддержал меня за руку. А потом оглядел с ног до головы и прокомментировал:

- Выглядишь ужасно. Тебе нужно перевоплотиться, иначе все эти шрамы останутся на тебе.

Я запрокинула голову вверх, пустыми глазами вперившись в блеклое серое небо. О чем говорит? Кому это нужно? Оборотень тронул мое плечо, и я тут же скривилась от боли: множество тонких ран, нанесенных Клаудом, его ножом, не хотели затягиваться. Я вся была как кусок мяса на рынке в холодильнике.

- Он хорошо над тобой поработал.

И я впервые глянула на него.

Огромный мужчина с покрасневшими глазами, черной неухоженной бородой, слишком широкоплечий и накачанный, что выдает в нем оборотничью натуру. Он слишком долго жил вдали от людей – это заметно по тому, как хрипло он говорит, какие паузы делает между словами. И слишком много проводит в теле волка, в этом случае мужчины становятся такими огромными особями.

Его черные зрачки расширились, практически полностью заполнив красный белок.

- Кто вы? – впервые подала голос я, сорванный после недавней истерики.

- Лесник, - подумав, медленно ответил он. – Я слежу за порядком в лесу, чтобы оборотни не перебивали друг друга на этой территории.