– Одна из разновидностей драконов, – холодно объявил Усачев. – Безусловный расизм. Думаешь, я не изучил этот вариант? Причем сразу. Нет, дракон бы тут все разметал… И не потому, что не может себя контролировать, а потому что это весело. Тут у нас кто-то более осторожный. Тот, кто действовал тонко не потому, что чего-то боялся, а потому, что не любит разрушение как таковое.

– Эстет, значит… Ведьмы что говорят?

– Ничего пока не говорят. Отслеживаемого магического отпечатка нет, но с природной магией так чаще всего и бывает.

Все это вообще могло быть не связано с аномалией, захлестнувшей город. Усачев предполагал, что в Минске резвится приезжий, потому и вызвал начальницу толмачей, разбиравшуюся в нечисти других стран.

А вот Рада не верила в такие совпадения. Сначала необъяснимое поведение местных, потом необъяснимый дух огня и такой же необъяснимый безумный лесовик… Какой вывод напрашивается сам собой? Правильно: все на самом деле объяснимо, просто они ищут не там.

Она никаких подсказок дать не могла, и довольно скоро Раду выставили вон. Она не спорила: она и так увидела все, что хотела. Она была даже не против вернуться на свежий воздух, в мягкое тепло августа.

Рада не собиралась стоять и пялиться на закрытый центр, это и вовсе было глупо: снаружи ничего не разглядеть. Она перешла на другую сторону проспекта, к прогулочной зоне возле реки. Свислочь по-прежнему мирно несла свои воды, отражая ярко-голубое летнее небо. Тут запах дыма постепенно отступал, от воды разлетался пряный свежий аромат.

Казалось, что все в порядке – или будет в порядке, волноваться не о чем. Река всегда успокаивала, поэтому Рада и приходила сюда, когда ей нужно было перезагрузиться и подумать о чем-то сложном. Она неспешно двигалась вдоль невысокого бетонного ограждения и наблюдала то за чайками, то за утками, сновавшими среди мелких ребристых волн. Рада ни с кем не договаривалась о встрече и никого не ждала.

Тем больше было ее удивление, когда рядом вдруг прозвучал знакомый голос:

– Привет. Помнишь меня?

Никакого страха Рада не чувствовала, вздрогнула скорее от неожиданности. Когда она увидела, кто стоит рядом с ней, ей и вовсе стало неловко за такую реакцию.

Потому что на дорожке оказалась Настя собственной персоной. Та самая девочка, с которой они чуть не попались лесовику в тоннеле метро, которую Рада спасла… и которой тут никак не могло быть.

Со всеми пассажирами того злосчастного поезда поработали ведьмы, нанятые градстражей. Пассажирам предлагали пройти к психологам МЧС, призванным оценить их состояние. Люди, потрясенные случившимся, не спорили, и у ведьм появлялся шанс простейшим заклинанием подкорректировать их воспоминания. Везде и всюду распространялась версия о том, что на путях просто произошла авария, и теперь пассажиры с готовностью ее подтверждали.

Так что Настя не должна была помнить Раду – но она почему-то помнила. В этом и сомневаться не приходилось: она смотрела на собеседницу уверенно, чуть настороженно, без тени сомнений.

На этот раз Настя выглядела куда лучше, хотя Рада и о себе могла такое сказать. Девочка гуляла вдоль реки в майке, джинсах и кроссовках, длинные волосы собраны в два хвоста, на плече – сумка, увешанная яркими значками. Словом, обычный минский подросток… который знает больше, чем должен.

А может, все не так серьезно? Настя могла помнить случившееся как аварию. Рада была уверена, что ведьмы стерли ее из памяти спасенной девочки, но они оставили образ спасительницы, просто в новом контексте. На это можно было пожаловаться градстраже, однако позже, когда Насти не будет рядом.

– Привет! – кивнула Рада. – Не ожидала тебя встретить так скоро…

– Мы были на станции неподалеку от этого места, все не настолько дико, – пожала плечами Настя. – Уж точно не так дико, как монстр в метро!

Опаньки. Вот теперь верить, что ведьмы лишь чуть-чуть ошиблись, не получится.

Однако ошиблась и Рада, когда, поддавшись эмоциям, выдала:

– Ты помнишь монстра?

Она тут же пожалела о своих словах, но было уже поздно. Ей следовало показательно удивиться, спросить, о каком монстре идет речь, и не верить любым объяснениям Насти. Впрочем, ошибка была не так уж велика. Судя по непробиваемой уверенности Насти, она ни в чем не сомневалась с самого начала.

– Конечно, я помню монстра, такое не забудешь! Только вот никто больше, похоже, не помнит. Я проверяла, о нем ни слуха нет! Ты первая, кто отреагировал на его упоминание.

– Я не…

– Даже не начинай! – прервала Настя. – Ты помнишь, я вижу! И там, в метро, ты действовала намного решительней, чем остальные… Ты как-то ранила ту штуку! Ты спасла меня, и я очень благодарна, но теперь я ничего не понимаю. А мне надо понять! Тут даже спрашивать опасно, я знаю. Мне чудом не стерли память там, в метро, но я не представляю, попытаются ли проделать такое снова…

– Ты и про это знаешь?