Из смертных остался только Лат. Лат и Лаэрлин.

Слова из сна всплыли в мозгу Альфа, как обломки тонущего корабля. В благодарность за твой совет. Он предупредил Смерть, не так ли? Он сказал ей, что Эрлкинг сотворил заклинание, которое призвало ее, и поэтому он может его отменить. И всего несколько месяцев спустя Альф сам предстал перед Эрлкингом, когда старый эльф угрожал отменить другое заклинание — заклинание, которое сотворило людей. Правь от моего имени, сказал Эрлкинг, женись на моей дочери и стань королем Саммерсвелла, или я уничтожу человечество. И теперь Эрлкинг исчез, а Эвервуд был разрушен. Это дело меча. Он опустил клинок, но другая рука подхватила его и принесла разрушение.

Все вещи ломаются.

Но Лаэрлин все еще молода, еще бессмертна. Она осталась такой же, как и тогда, когда он встретил ее впервые, целую жизнь назад. Лаэрлин все еще жила.

Лат мертв. Но это был всего лишь сон.

Он застонал, наклонившись, чтобы поднять ночной горшок. Его рука дрожала под его весом. Он открыл дверь фермерского дома и выплеснул содержимое на навозную кучу. Было еще темно, звезды сияли, как драгоценные камни, но на востоке над верхушками деревьев небо уже светлело. Теперь не было смысла возвращаться в постель.

Одна из свиней завизжала в ожидании завтрака.

«Она еще не вернулась».

Свинья подняла голову и хрюкнула.

«Может быть, завтра», — пообещал Альф, зевая.

Он потянулся, хрустнув старыми суставами, затем вернулся в дом, чтобы одеться и начать новый день. В конце концов, была работа, которую нужно сделать.

Альф вырос в двух шагах от этого места. Его отец, Длинный Том, был простым фермером, который платил за аренду своим трудом на большой ферме. Теперь владельцем земли стала его сестра Ольва, ей принадлежала большая ферма. Конечно, для Эрсфеля «большая» мало что значило, но какой-то глубоко укоренившийся инстинкт Альфа был впечатлен этим. Тот же инстинкт заставлял его чувствовать, что он вторгается на чужую территорию, что в любой момент кто-то может крикнуть ему, чтобы он убирался оттуда, где ему не место.

В Некраде он жил во дворце, который силой оружия отнял у живого бога. Но здесь он по-прежнему был сыном Длинного Тома из маленькой хижины под дубом. В такие утра, как это, когда сквозь туман пробивался ранний бледно-золотой свет, слышалось карканье ворон на лесистых холмах, неторопливые овцы паслись в поле, годы ускользали, и он забывал о войнах, Девяти, мече, и почти мог поверить, что Некрад и все остальное было лишь сном. Эрсфель почти не изменился за семьдесят или около того лет его жизни. Если не обращать внимания на новую сторожевую башню на вершине холма и новые домики на восточной стороне, все было так же, как и тогда, когда он давно-давно отправился в путь с Гунданом.

Лат мертв. Это всего лишь сон.

Томад и его сын пришли к середине утра, чтобы помочь Альфу с работой на ферме. Несколько дней назад буря повредила один из сараев. Требовалось починить всю крышу. Накануне они сняли солому с крыши, так что сегодня предстояло заменить сломанные стропила. Несмотря на сомнительный взгляд Томада и предупреждения о гибели, Альф взобрался на десятифутовую каменную стену, чтобы вытащить поврежденные балки. Я взобрался на Башню Плача, подумал он, и справлюсь с коровником.

Альф выдернул последнюю из сломанных балок из гнезда и швырнул ее вниз. «Передай-ка это», — сказал он Томаду. Мастер и его парень подняли тяжелую балку и передали Альфу. Как звали парня? Что-то простое, не так ли? Хорошее имя для Малладейла, простое и практичное.

Странно, что его мозг помнил геральдику давно умерших рыцарей или тропы через Ямы, но не мог вспомнить имя парня.

Парень Томада нервно поглядывал на другой сарай, запертый, где, по слухам, Ольва хранила свои колдовские вещи. Сельские жители рассказывали истории о котлах и талисманах, о фамильярах в банках, болтающих черепах и амулетах. Все в Малладейле рассказывали истории о Ведьме из Эрсфеля, женщине, которая когда-то была честной вдовой, но уехала на год и вернулась другой. Теперь Ольва была перевертышем. Лат посвятил ее в тайны магии на могиле Смерти в Даэрох Нале. Использование магии земли было запрещено в Саммерсвелле на протяжении веков, но Ольва посвятила себя ее изучению, оставив Альфа ухаживать за фермой, а сама отправилась на поиски скрытых секретов.

Двадцать лет назад церковь послала бы экзорцистов, чтобы изгнать из Ольвы силу земли, или паладинов, чтобы сжечь ее, если бы экзорцизм не помог. Но это было до того, как все изменилось. Маленький храм на холме теперь пустовал. Старая Тала, умершая пятнадцать лет назад, была последней жрицей, служившей в деревне. Люди говорили: «Пустые троны наверху, пустые троны внизу». Поэты называли это время Анархией. Провинции раскололись на маленькие королевства, и любой человек мог провозгласить себя лордом, имея хороший меч и банду разбойников. Саммерсвелл был разрушен, старый порядок свергнут. Закон, переданный Эрлкингом первым лордам, был отменен.