"Ты мне ничего не должен, правда. Но в таком случае это все же монета моего брата. И если мой сын не найдется, клянусь тебе, я отправлюсь в Некрад и расскажу Альфу - расскажу Альфрику Ламмергейеру, - как ты нарушил данное ему слово". Выражение лица Бора застыло. Он действительно боится Альфа, подумала Ольва. "Как ты думаешь, что он сделает с тобой, если с его племянником что-нибудь случится? С плотью и кровью Ламмергейра?" Даже когда она это произнесла, страх вернулся, вцепившись ледяными лапами в ее сердце. Она уже пережила ужасные вещи, и Альф не появился в самый нужный момент, как герой из сказок, чтобы спасти ее. Но Бору не нужно было этого знать. "Я собираюсь пойти и забрать своего сына домой, и я не отправлюсь в путь без защиты".

"Хорошо". К Бору вернулась часть его бравады. "Ты можешь заплатить мне из тех денег, что я принес, и я найду твоего отпрыска. Это будет самая легкая монета, которую я когда-либо зарабатывал. Он, наверное, в полумиле отсюда, не больше". Он сделал большой глоток, затем неуверенно поднялся. "Я пойду отолью, а потом мы уйдем". Он схватился за мешок с монетами, но Ольва оказалась быстрее и добралась до него первой. Он нахмурился, затем, спотыкаясь, прошел мимо нее к двери.

Ольва посидела немного, борясь со страхом. Она сжала рукоятку ножа, чтобы успокоиться, перевела дыхание и встала. "Джинни, - позвала она. "Мне нужно съездить в Хайфилд по семейным делам. Можешь утром послать своего мальчика ко мне домой и сказать Томаду, что я в отъезде, и чтобы он позаботился о том, что необходимо?"

Джинни кивнула. "Как долго тебя не будет?"

"О." Ольва слабо улыбнулась. "Надеюсь, всего день или два. Может, чуть дольше. Возможно, я даже вернусь завтра, если все пойдет хорошо".

"Ты путешествуешь ночью? Береги себя".

"Я еду не одна", - заверила ее Ольва.

"Я слышала кое-что из того, что ты ему сказала, - прошептала Джинни, - я бы дождалась утра и позвала Томада или кого-нибудь еще. Возьми с собой человека, которому ты можешь доверять".

Люди, которым я доверяла, подумала Ольва, все лежат под землей в Священном лесу.

*

Дорога в Хайфилд представляла собой грунтовую колею, петлявшую между невысокими холмами земель Малладейлов. Осенний лунный свет превратил глубокие колеи от колес в грязи в две серебристые полосы под ногами, а между ними - созвездие более мелких следов: отпечатки ботинок, копыт и едва заметные следы, оставленные босоногими детьми. Темные тени таились на заросших обочинах и в живых изгородях, и страх превращал каждый корень дерева или камень в труп или чудовище. За первый час она видела тело Дервина дюжину раз, но каждый раз убеждалась, что это всего лишь игра лунных теней.

Они шли дальше, а над головой медленно разгорались звезды. Кью прыгал вокруг, считая эту ночную прогулку неожиданным приключением. Она была благодарна собаке за компанию, тем более что та, похоже, недолюбливала Бора и рычала всякий раз, когда тот подходил к Ольве слишком близко. К его чести, Бор быстро протрезвел и теперь шел впереди, плотно запахнув на себе дорожный плащ. Ольва дрожала от прохладного ночного воздуха.

"Ты уверена, что мальчик пошел этой дорогой?" - спросил Бор.

"Альф был в Хайфилде несколько дней назад". А Хайфилд находится на Дороге. А Дорога ведет в Некрад. "Каким был Альф?" Спросила Ольва, сама удивившись своему вопросу. Разговор помог бы им обоим не заснуть во время прогулки.

"Ты спрашиваешь меня о своем родном брате?"

"Я не видела Альфа много лет".

"Он выглядел... как и следовало ожидать, я думаю. Как поется в песнях. На нем был такой большой шлем с забралом, что я не видел его лица. Но... " Бор понизил голос. "В нем была какая-то холодность, может быть. Я знавал таких ублюдков, которые убили бы тебя за медяк, не задумываясь об этом. Абсолютные ублюдки, никакой жалости или сомнений. И это было что-то в этом роде, но не одно и то же. Они были мудаками, верно? Просто прогнил насквозь. А он был... выше всего этого, может быть? Может, что-то вроде эльфийскости? Ты когда-нибудь встречала эльфа?"

"Один раз", - ответила Ольва, отворачивая лицо.

Бор, казалось, ничего не заметил. "Казалось, он видит меня насквозь. Или что он думал о вещах гораздо выше меня, о великих вещах, которые человеку вроде меня не понять. О судьбах и прочем".

"Это совсем не похоже на Альфа", - заметила Ольва. "Он был простаком в детстве. Дай ему работу, и он будет делать ее, пока не закончит, но, помоги ему Эрлкинг, он был не так уж сообразителен. Однажды отец велел Альфу пойти нарубить дров. Альф ушел на некоторое время, а потом мы услышали снаружи огромный треск, как будто небо обрушилось. Мы выходим и видим, что Альф в одиночку срубил огромный дуб. Это дерево годами терпело бури и зимы, было крепким и выносливым - и вот он срубил его. Невероятное проявление силы, и Альф стоит там, измученный, гордый собой, опираясь на то, что осталось от топора. Только тогда мы все указываем на груду бревен у задней стены дома. Отец просто хотел, чтобы Альф разделил несколько из них".