«Ладно», — сказал Кузьмин. Затем он кивнул в сторону двери, а голландец пошёл, словно щенок, которому только что пнули за то, что он пописал в доме.

Когда мы остались наедине с русским, я открыл рюкзак, достал копию контракта и подвинул ее через стол Кузьмину.

Пока он проверял контракт, я привлек внимание Риты, слегка кивнув ей.

Ни один план не был идеальным, и наш был разработан нами в течение дня, на основе тех немногих личных знаний, которые у нас были о полковнике Григории Кузьмине.

«Что ты думаешь?» — спросила Рита русского.

Кузьмин наконец улыбнулся и слегка подтолкнул бумагу вперёд. «Думаю, вы двое отлично поработали».

«Может, выпьем по бокалу в честь этого события?» — спросила Рита.

Не ответив, она встала и подошла к барной стойке в другом конце комнаты.

«Водку», — сказал Кузьмин. Это прозвучало как приказ послушной жене.

Я встал со стула и взял со стола контракт.

Затем я повернулся, чтобы вернуться к своему стулу, и намеренно споткнулся и упал на пол. Я держался за правое колено, как европейский футболист, тратящий время на то, чтобы перевести дух.

«Старая травма, полученная во время игры в американский футбол», — сказал я, пытаясь подняться с пола.

«Это жестокий вид спорта, — сказал Кузьмин. — Ты будешь в порядке?»

Я потёр колено и кивнул. «Он ломается в самый неподходящий момент. Однажды в Венеции он сломался, когда я выходил из гондолы.

Я поскользнулся и упал в отвратительный Гранд-канал».

К этому моменту Рита подошла с двумя стопками водки, одну протянула Кузьмину, а другую – мне. Потом она вернулась к бару, чтобы взять себе.

Она подняла бокал и сказала: «За новые отношения».

Кузьмин на секунду замялся. Наконец, он добавил: «За новую дружбу».

Мы втроём быстро опрокинули прозрачную жидкость. Русский с грохотом поставил стакан на стол. «Как насчёт ещё одного?» — предложил Кузьмин.

Рита взглянула на меня, и я ободряюще кивнул. Она принесла бутылку и налила ещё в чашку русского. Затем она наполнила мою и допила сама.

Мы снова произнесли тосты, и Рита забрала у нас бокалы.

«Нам пора ехать», — сказал я хозяину. «Нам нужно успеть на ночной поезд в Германию».

«Почему Германия?» — спросил Кузьмин.

Пока я отвечал, Рита протирала стаканы, словно священник перед алтарём. Затем, вместо того чтобы снова сесть, она подошла к столу русского.

К этому моменту Кузьмин выглядел неважно. На его лице застыло растерянное выражение. Выражение шока. За считанные секунды это замешательство сменилось ужасом. Крупный мужчина откинулся на спинку стула. На секунду он указал на меня, а затем переключил взгляд прямо на Риту.

Я встал и перекинул рюкзак через плечо.

«Сколько там было?» — спросила Рита.

«Парень в колледже сказал, что жидкого фентанила достаточно, чтобы убить лошадь», — сказал я.

Кузьмин не мог говорить, но, вероятно, всё ещё слышал. Его тело напряглось, и он ещё сильнее откинулся назад на стуле. Изо рта пошла пена. Затем он попытался встать со стула, но вместо этого ударился об пол и забарахтался, как рыба, выброшенная на берег.

«Как думаешь, они это слышали?» — спросила Рита, понизив голос.

«Надеемся, что нет».

Я обошел стол, чтобы проверить, как продвигается наше отравление.

Кузьмин лежал на спине, его глаза остекленели, и он смотрел на меня так, словно я только что убил собственного отца — величайшее предательство.

Рита подошла с мокрым полотенцем. Она вытерла им слюну изо рта Кузьмина. Теперь это будет выглядеть просто как сердечный приступ, подумали мы.

«Он ушел?» — спросил я.

Она проверила его пульс. «Почти».

«Если они придут сейчас, а мы не сообщим об этом, нам конец», — сказал я.

«Мне больше нечего ему дать», — сказала Рита.

«Я мог бы его задушить».

«Это было бы заметно».

«Подушка на лице?»

«Они могут это обнаружить».

«Ну, они наверняка выяснят, что его убило, как только сделают токсикологический анализ», — напомнил я ей.

«К тому времени нас уже давно не будет», — сказала она.

Как оказалось, нам не пришлось предпринимать никаких дальнейших действий. Кузьмин умер через несколько секунд, пока мы обсуждали этот вопрос.

«А что, если мы просто уйдём?» — предложила Рита. «Скажем, что с ним всё было в порядке, когда мы его оставили».

План состоял в том, чтобы Рита закричала, сказав, что у него сердечный приступ.

Веди их по этому пути. Заставь их поверить в это.

Вместо этого я сказал: «Пошли. Убирайтесь отсюда к черту».

Она просто смотрела на меня, не в силах произнести ни слова.

«Ты в порядке?» — спросил я.

Наконец, она процедила сквозь стиснутые зубы: «Не знаю. Возможно, я запачкала пальцы жидкостью».

«Нам пора уходить», — сказал я. «Ты можешь идти?»

Она кивнула. Но, следуя за мной к двери офиса, она выглядела как пьяница перед закрытием магазина, направляющийся на улицу.