Член из боксеров рвется. В прямом, мать вашу, смысле. Оттянувшая резинку шляпа высовывается над краем. Сжав челюсти, якобы невозмутимо поправляю, чтобы боком лег.

Разгоняюсь и прыгаю в пруд.

Как ни странно, под толщей прохладной воды тревога усиливается. Не могу объяснить, чем это вызвано. Просто… В один момент возникает дикое ощущение, словно я реально в другом измерении оказываюсь. В чужом, мать вашу, теле.

Тонкие пальцы касаются плеча, и меня пробивает острыми волнами тока. Сердце выбирает новый ритм. В голове резко шумно становится.

Страх. Паника. Смертельное притяжение.

Никогда не открывал глаза под водой. Грязь, инфекции… Ну вы поняли. Однако сейчас я совершаю разворот и поднимаю веки.

Жаль только, ни хрена не вижу. Не вижу, но чувствую нечто большее.

Тянусь к девчонке руками. Только касаюсь, она ускользает. Поднимается наверх, чтобы всплыть.

Бросаюсь следом.

Вдох. Выдох. Отплевываюсь от микроскопических частиц грязи.

– Здесь так темно, – шепчет Шмидт.

Тем не менее я вижу, каким красным является ее лицо.

– Могло бы быть и темнее, – бубню я.

Надеялся, что служанка будет вонять болотом. Но от нее все еще штыном аромат вишни плывет. Походу, в воде этот запах еще ярче раскрылся.

С-с-сука…

Это иллюзия. Определенно.

Гребаная чертовщина.

А если и нет… Шмидт для меня под запретом. Накладываю тройное вето.

Угу. И говорю себе не забывать болтаться в воде, чтобы взбесившийся член на дно не утащил.

Зверушка мало того что травит токсином, визуально терзает, как старая китайская пытка. Сползающая с плеча лямка, яркие ягоды вишни над водой, частые отрывистые вздохи.

– Помни, что меня от тебя тошнит. Держись подальше, – рычу агрессивно. Звание психопата года за мной. Точно за мной. – Черепашка-ниндзя, блядь, – последнее с тем же злым намерением, ссылаясь на расплывшуюся вокруг ее глаз краску, выдаю.

Только бы не думать о том, что стало бы, смой она всю эту грязюку. На хрен.

– А ты, Димочка, помни, что мне на твои нежные чувства пофигу. Даже если ты вдруг блеванешь, я не расстроюсь. Глазом не моргну. У меня же нет твоей паранойи. Я не боюсь испачкаться.

И снова я скриплю зубами. Озлобленный зверюга.

– Тебе обязательно по любому, сука, поводу со мной спорить?

– Если мне есть что сказать…

– Необязательно это озвучивать, – грубо заканчиваю фразу за нее.

– Обязательно, – настаивает Шмидт.

– Заткнись, – обрубаю я.

Выкидываю руку и щипаю замухрышку за сосок. Делаю это раньше, чем успеваю обдумать, что творю. Изношенная ткань ее дешманского топика, как это не странно, не мешает полноте ощущений. Я, блядь, с невъебической четкостью чувствую твердость сводящей меня с ума вишни. Жестко сжимаю, ужасаюсь и резко отдергиваю руку.

Прилив крови в голову. Прилив крови в пах.

Мозг разбухает. Член разрывается, словно дуло самопального ствола.

Сконфуженно застывая, стараюсь не выдать перед служанкой, что буквально, мать вашу, задыхаюсь.

– Олень! Придурок! Вонючий козел! Тебе реально по кайфу надо мной издеваться?

К моему величайшему облегчению, Шмидт в этом действии видит сугубо щипок.

– Да, мне по кайфу над тобой издеваться, – выпаливаю я. – Я хочу причинять тебе боль. Много боли, Фиалка.

– Маньяк!

Я заставляю себя рассмеяться и снова щипнуть ее. На этот раз в безопасное место – за плечо. Этого достаточно, чтобы у меня начали пылать подушечки пальцев.

– Демон! Душегуб!

Я не останавливаюсь – добираюсь до шеи служанки. Сжимаю кожу на изгибе. А потом… Как-то так незаметно запускаю пятерню в ее мокрые волосы.

Толкаю девчонку на себя, пока не встречаемся взглядами.

Напряженный зрительный контакт. Ее крики стихают, моя ухмылка сползает. Шмидт часто моргает и шумно дышит. Жалкие секунды, но по моему телу стреляют хлесткие молнии.

Дабы разрушить неловкую ситуацию и быть способным отцепиться от зверушки, дергаю ее за волосы и снова смеюсь. Она вскрикивает и засаживает мне в грудь кулак. Постоянно забываю, что Шмидт не обычная девчонка. Она дерется, используя все имеющиеся ресурсы. Приняв по неосторожности всю силу ее удара, невольно издаю какой-то сдавленный утробный звук.

– Сука… – отступая, медленно дышу через рот. – Ты задрала, панда, – чеканю, разъяренно глядя на нее из-под упавшей на глаза челки.

– О-о-о, давай еще заплачь, – глумится глупейшее существо.

Молча ухожу под воду. Не хочу ее слушать. Она же продолжает говорить. Тарахтит без заминки. Слышу неразборчивый трындеж, даже когда над головой толща смыкается.

Далеко не отплываю. Покружив, хватаю мартышку за ногу. От ее пронзительного визга дикое удовольствие испытываю. А едва затихает, утаскиваю на глубину. Пропускаю между своих ног. Еще ниже толкаю. Прибиваю ко дну.