– Сгорит этот сарай, прежде чем я это сделаю. А потом и твоя хата!

Я с трудом сдерживаю гнев, а он… Силой давит мне на плечи.

Честно? Я не собиралась пользоваться своим «оружием». Но когда этот душегуб набрасывается как зверь, с первых секунд столкновения намереваясь меня уничтожить, от токсичной смеси гнева и страха теряю рассудок.

Бью гада металлической лопаткой по макитре. Со всей дури бью! Звон от его чайника стоит эпический. Странно, что он, взвыв, не отключается.

– Получи! Получи! – приговариваю, продолжая избиение.

– Тварь, – разъяряется демон.

Перехватив мое запястье, выкручивает руку, заставляя выбросить лопатку. Я скриплю зубами, рычу, сражаюсь до последнего. Из глаз слезы боли брызгают, прежде чем сдаюсь – первое «оружие» падает на пол. Активизирую второе, когда Люцифер снова начинает давить мне на плечи. Вскричав от злости, приставляю острие к его плечу. Выше не достаю. Просто приставляю, клянусь. Но он как-то так дергается, что конец секатора врезается в его кожу, и вмиг, будто кто-то третий подтолкнул, заходит глубоко в плоть.

Огласивший темноту звериный рев вызывает столь сильный ужас, что из глаз сыплются искры. Не сразу соображаю, что за яркими вспышками следует реальное включение света.

Откинув орудие убийства, прижимаю ладони к нижней части лица.

– Ты ебанулся? – узнаю голос Чары.

– Бля-дь… – стонет Люцифер.

Смотрю на плечо, к которому он прижимает руку, вижу кровь и, задохнувшись от дурноты, медленно съезжаю по стенке.

– Блядь… Блядь… – продолжает стонать мой Хозяин.

Уже лежа на полу, слышу перепуганный хрип Чары:

– Ты что, мать твою, натворил?

– Да ни хрена я не делал! – защищается Фильфиневич резким тоном. – Она меня порезала! Моя кровь! С-с-сука! Мне нужен укол от столбняка. Сейчас! Эта гадина, если не прикидывается, от вида крови отъехала.

– Ебана в рот… – прибивается к стае очумевший Тоха. – Ты че наделал, ослина?!

– Твою мать, – сипит четвертый, имя которого я не запомнила. – Что с ней?!

– Ни-че-го! – выпаливает Люцифер в психах.

– Ты, блядь, забыл, чем с Варей закончилось? Мы договаривались больше такой херней не заниматься!

Кто такая Варя? И чем с ней закончилось? Почему Чара ее вспомнил?

Боже…

– Служанка жива! Просто в отключке.

Конечно, в отключке. Я никогда больше не открою глаза. Никогда.

Боже…

– Кровь хлещет, сука… Сука…

– Возьми какую-то тряпку. Нужно наложить жгут.

– Какую тряпку, Тох? Тут все грязное!

– Ты, блядь, серьезно? Ты сдохнешь, чистоплюй! От потери крови сдохнешь, а не от заразы! Сдохнешь!

– Завали днище!

– Мне звонить матери? – тянет тихим басом Прокурор.

Точно. Прокурор. Так его называли остальные.

Боже… Боже… Меня посадят. Я сгнию в тюрьме!

– Только твоей мамочки тут не хватало, – отсекает идею Тоха.

– В жопу пошел.

– Гандонище.

– Урод.

– Закопаем Фиалку. Лопаты есть, – отмечает Шатохин, посмеиваясь. А у меня от ужаса приходят в движение волосы. – Идеальное место для убийства.

Боже… Меня убьют. Зароют в землю живьем!

– Не надо никого закапывать, – свирепеет стонущий Фильфиневич. – Она жива. Просто, блядь, возьми и отнеси ее в дом для прислуги. Мне нужна «скорая». Срочно.

– Какая, на хрен, «скорая»? – гаркает на него Прокурор. – Я сам тебе руку твою загребущую отъебашу. Пилы, какая удача, тоже в наличии.

– Пошел ты на хуй, святоша!

– Так, заткнитесь все! – прикрикивает на стаю Чара. – Сейчас не время сраться. Нужно успокоиться и действовать сообща. Возвращайтесь все в коттедж. Обработайте и перевяжите рану. Если надо, сами, блядь, швы наложите. Я отнесу девушку в безопасное место.

– Пойдем.

Звук удаляющихся шагов выбивает из моей груди глухое мычание. Слеза по виску стекает, когда один из стаи возвращается и поднимает меня на руки.

– Не бойся, – зачем-то шепчет чертов рыцарь.

Я стискиваю зубы и продолжаю играть роль бессознательного, мать вашу, тела. До самого дома. Чара опускает меня в гостиной на диван и выходит, а я еще минут пятнадцать лежу неподвижно, опасаясь, что все это какая-то еще более жестокая уловка.

Пока принимаю душ, вся трясусь. Да и после согреться не могу. Кутаюсь в два одеяла и со страхом жду утра. Глаз до рассвета не смыкаю. За завтраком не могу себя заставить что-нибудь съесть. Лишь сладкий чай в бунтующий желудок заливаю.

Боюсь идти в коттедж. Долго настраиваюсь.

Может, там уже к похоронам оленя готовятся???

Господи…

Боюсь, но иду.

Впервые без каких-либо глупостей вхожу. Застаю пустой дом.

Что, если Фильфиневич в больнице? Что, если он при смерти? Или, что еще хуже, уже отбросил копыта?

Кто такая Варя? Жива ли она? Что они с ней сделали? И что Люцифер собирался сделать со мной? Мне нужно выяснить все.