– Знаешь, если бы ты брала клиентов, мы бы были миллионерами, – замечаю не в первый раз. – Все эти штуки, – смею ткнуть пальцем в один из ценнейших предметов эзотерика, – жутко модны сейчас.

Ясмин на миг отрывается от расклада, чтобы шлепнуть меня по руке.

– Истинные посвященные свой дар на чьи-то дурные прихоти не разменивают. Не во все можно лезть. Не все силы дозволено тревожить.

Удивлена ли я этому ответу? Нет. Слышала подобное не раз.

Делать талисманы, обереги и еще какие-то значимые амулеты ­– единственное ремесло, в котором Ясмин реализует свои способности. Продает их с лотка в центре города, где чаще всего гуляют толпами люди. Особенно ее товары любят влюбленные. Однако тех денег, что этот «бизнес» приносит, едва хватает на еду и оплату коммуналки. Именно поэтому мне срочно нужна работа на лето, рекомендацию на которую мне по чистой случайности посчастливилось получить, и которую совершенно точно не одобрит бабуля.

Кроме всего прочего в этом году добавилась дополнительная статья расходов: мне нужно заплатить за общежитие. До академгородка ведь не допилить на выручавшем меня в прошлые годы велосипеде. Туда не добраться даже на трамвае. А такси… Ну это очень дорого. Страшно даже думать.

– Что ты сейчас «смотришь»? – интересуюсь, лишь бы заговорить Ясмин, хотя мне это вряд ли когда-либо удавалось.

– Твою дорогу.

– Какую такую дорогу? Да я просто на пробежку собралась!

Вязаные шорты и трикотажный топ тому подтверждение. Ага.

– Врать мне не надо, Амелия. Бесполезно, – информирует бабуля сухо. И вдруг как завопит на весь, Господь спаси и помилуй, район: – Ах… Люцифер!

– Боже… – хватаюсь за сердце. – Ясмин…

– Подобрался-таки смертный прыщ, – шипит вибрирующим от ненависти голосом.

Постучав длинным острым ногтем по карте, которая выпала в раскладе, прерывается, чтобы трижды перекреститься.

На моем затылке встают дыбом волоски. Мгновение, и всем телом вздрагиваю.

Ясмин тем временем продолжает смотреть расклад.

– Сильный, харизматичный, с мощнейшей энергетикой, – описывает торопливо, с хрустящим шорохом раскидывая по столу карту за картой. Я бы спросила, что плохого в выданной ею характеристике, но тон Ясмин не позволяет и рта открыть. – Глаза черные-черные… Эбонитовые. Смоль. Ты их узнаешь! – прерываясь, смотрит на меня безумным взглядом, которого раньше никогда у нее не замечала.

По моему телу вторая волна дрожи несется.

– Ба… – осмеливаюсь выдохнуть.

Касаясь плеча Ясмин, легонько встряхиваю, будто разбудить надеюсь. Но, увы, это, равно, как и мое обращения, никакого эффекта не производит.

Опустив взгляд, бабуля возвращается к раскладу.

– Слишком самоуверенный, ставит высокие цели… Эгоистичный. Бессердечный. Нарцисс! Много переживаний принес! Много! – акцентирует, одурело тарабаня по одной из карт ногтем.

– Когда успел?

Разводя руками, заставляю себя рассмеяться.

– Ты из-за него погибала, – припечатывает Ясмин, пуская по моему телу третью волну мурашек. – И снова погибнешь, если впустишь в свою жизнь! Ах… – выдыхает с неведомой ей ранее дрожью. А потом вдруг бросает оставшиеся карты на уже открытые, резким движением смешивает все и сгребает в колоду. Не глядя в мою сторону, жестко чеканит: – Никуда не ходи сегодня. Я запрещаю.

Яша, вероятно, поддерживая решение своей одаренной правнучки, важно мяукает.

Меня же эта ситуация необъяснимым образом раззадоривает.

– Нет уж, пойду посмотрю на этого Люцифера, – заявляю со смехом и подрываюсь с места.

– Это рогатый тебя подбивает! – пытается остудить Ясмин.

Но я уже не слушаю.

Выскакивая в прихожую, натягиваю кеды. Хватаю сумку и вылетаю на улицу. Во дворе ныряю под чье-то свежеразвешанное, все еще влажное и ароматное белье, и пускаюсь на бег.

Несусь со всех ног до самой остановки.

Ранее утро. Приятная прохлада. И тишина. Город только-только просыпается. На улицах еще совсем мало людей. Нет толкучки, возмущений и недовольных взглядов. Я бегу, прижимая к груди сумку. Ловлю лицом ветер и смеюсь.

Не знаю, что так испугало бабушку. А у меня предчувствие, заставляющее воспарить от счастья. Кажется, будто вот-вот случится нечто хорошее. То, чего я давно ждала.

Этим я в тот момент, переполненная энергией, и руководствуюсь.

– А-а-а-а-а! Я живу! Живу!

Притихаю, когда приходится заскочить в троллейбус. Тут-то главные старожилы нашего славного города уже в сборе и лишнего шума не потерпят.

Или я ошибаюсь?

Поднявшись через среднюю дверь, продвигаюсь в переднюю часть транспортного средства, как вдруг меня настигает мужской смех.

«Он», – дзынькает в моем мозгу осознание.

Звук его смеха влетает в мое сердце, словно стрела.

И Вселенная сотрясается, словно все мы угодили в зону сильнейшей турбулентности.