В тот день мы приехали в новый город. Установили шатер и принялись обустраивать лагерь. От столицы нас отделяло еще три остановки, то есть, по моим подсчетам примерно неделя пути.

   — Элия, — позвала Аманда, — помоги приготовить ужин. 

    Я кивнула и направилась к походной кухне. Готовили в лагере на костре. Огонь уже вовсю горел, а рядом на столе женщины резали овощи на похлебку. Нацепив передник, я к ним присоединилась.

   Работа шла быстро. Я уже не первый раз помогала на «кухне» и приноровилась быстро чистить и резать. Но труппа была большой, нам предстояло накормить много ртов, и готовка всегда занимала кучу времени.

   Пока мы возились, стемнело. Женщины сновали туда-сюда, и в какой-то момент я осталась на «кухне» одна. На столе как раз скопились порезанные овощи, пора было бросить их в котел.

   Я подхватила поднос и направилась к костру, над которым уже дымился котелок. Вот только цели я не достигла. Все потому, что мне перегородили путь – между мной и костром стояла женщина.

   — Разрешите, я пройду, — буркнула и попыталась ее обогнуть.

  Шагнула вправо, но она повторила мой маневр. Тогда я шагнула влево, и снова она сделала то же самое.

    Так бывает: сталкиваешься с кем-то посреди улицы и хочешь с ним разойтись, но вы все время выбираете одно направление. Обычно это происходит не нарочно, но тут меня что-то насторожило. Женщина как будто не хотела меня пропускать.

  — В чем дело? — я впервые посмотрела ей в лицо, и слова застряли у меня в горле.

  Ничего особенного в ее облике не было. Может, одета странно для шапито. Слишком дорогое платье и кулон на тонкой шее. Циркачи не зажиточный класс, они носят что попроще.

   А еще она была красивой – изящной, с длинными роскошными волосами, пышными ресницами, пухлыми губами, и с фигурой полный порядок. Про таких обычно говорят «все при ней».

  Я раньше не видела ее в лагере. Такую женщину сложно не заметить или забыть. Но меня поразило вовсе не присутствие постороннего в лагере. Мало ли, забрела случайно, хотела посмотреть на цирковую жизнь. Причина моего шока была в другом.

  Все дело в звездах, которые я отчетливо видела прямо сквозь голову незнакомки.

  — Простите, но вы просвечиваете, — сообщила я ей так, словно указала на испачканную блузку.

  Наверное, я была недостаточно деликатной и обидела женщину. Все же прозрачное тело – проблема посерьезнее пятна на рукаве.

    Некоторые в принципе не терпят, когда им делают замечания. Незнакомка оказалась из их числа. Чтобы я еще хоть раз что-то сказала постороннему? Да ни за что! 

   Подобно смерчу женщина переместилась мне за спину. Ума не приложу, как она столь быстро двигалась. Вот вроде стояла передо мной, а потом – бах! – и уже за спиной. Я даже моргнуть не успела и движения не заметила.

   А потом она меня толкнула. Прямо в полыхающий костер. Последнее, о чем я успела подумать, прежде чем огонь лизнул стопы – мне знакомы эти холодные руки! Именно они помогли мне выпасть из окна спальни Эльвенг.

***

  Аршер ворвался в обеденный зал поместья Дербишей без приглашения. Слуга, которого он обогнал в холле, не успел о нем доложить. 

   — Ваша светлость?! — лицо графа вытянулось при виде незваного гостя.

 Грязные сапоги Аршера оставили следы на начищенном паркете. Граф поморщился, но сделать замечание не посмел. Он как раз обедал с дочерьми. Эльвенг за столом не было. Это хороший или плохой знак?

    — Где она?! — взревел Аршер так, что зазвенели хрустальные подвески на люстре.  

   — К-кто? — проблеял граф, сливаясь цветом лица с белой скатертью на столе.  

   — Моя якобы покойная жена, ваша якобы смертельно больная племянница.

   — Мы ее похоронили в семейном склепе. Сразу после этого я отправил вам письмо с печальным известием, — пробормотал граф. — Желаете лично попрощаться?

  — О да, еще как желаю, — мрачно усмехнулся Аршер.  

   Граф судорожно протер салфеткой рот и встал из-за стола. О том, чтобы закончить трапезу, речи не шло. Аршер не намеривался ждать.

    Вслед за графом он вышел на улицу. Толстяк едва переваливался с ноги на ногу, словно неповоротливая утка. Пришлось поторопить его тычком в спину.

  Они обогнули главный дом поместья и направились в дальнюю часть заднего двора, на семейное кладбище рода Дербишей.

   Склеп из черного камня возвышался среди надгробий. На его двери висел массивный замок. Граф подозвал сторожа и велел отпереть склеп. Все происходило быстро и в полнейшей тишине. Аршер молчал, а граф не решался заговорить первым, нервно комкая полу камзола.

   Сторож быстро разобрался с замком и распахнул дверь. Ржавые петли противно застонали, из склепа пахнуло затхлостью, но характерного запаха разложения Аршер не уловил. А ведь внутри должно лежать относительно свежее тело.

    — Прошу, — указал граф на вход. Сам он заходить в склеп побоялся.