С облегчением услышал, как дверь в спальню распахнулась. Даже оборачиваться не пришлось, чтобы узнать, кому принадлежат эти уверенные шаги. На плечо легла ладонь генерала Рэйнера Файерстоуна.

— Я не опоздал?

— Как раз вовремя. — Голос дрогнул, я поспешно убрал лезвие и промокнул тканью капельки крови на животе, оставшиеся от неглубокого разреза.

— Что я должен сделать сейчас?

— Всё, как обычно, Рэйнер. Делитесь силой. Слова помните?

Генерал кивнул, нервно сорвал перевязь, не глядя швырнул камзол в кресло и закатал рукав на правом предплечье.

Рэйнер.

Сердце болезненно сжалось, едва увидел её. Такая беззащитная, хрупкая, и снова едва живая. Что за странные поводы для встреч подбрасывает нам судьба?

Совместил наши предплечья, нежно сжал её тонкий локоток, и ещё даже не успел начать произносить вслух слова ритуала, как сила хлынула мощным потоком. Чувствовал, как внутренний огонь разгорается в груди, наполняет каждую клеточку тела, течёт по плечу, предплечью и проникает в Ангелину.

При всём при этом, я не чувствовал усталости, словно внутренний источник неиссякаем. Словно сила вовсе не покидает меня. Словно мы с Ангелиной одно целое.

И как я не замечал этого раньше? Как не увидел вовремя, не разглядел ещё тогда, когда она была на расстоянии вытянутой руки? Не понял, не оценил, отпустил. Так опрометчиво. И конечно, её тут же забрал другой. Я слишком поздно осознал, что она для меня значит. И это едва не привело к непоправимому. Подумать только, я мог в один день лишиться любимой женщины и нашего ребёнка, даже не зная об этом. Впервые в жизни я почувствовал, что такое страх. Жуткий, скользкий и леденящий кровь.

Силы Стихий, пусть она выживет! Пусть всё будет хорошо. И никогда, никогда больше я не отпущу её от себя дальше, чем на пару шагов.

К чёрту Глорию Хэлленбург, к чёрту самого Хэлленбурга, к чёрту весь мир. Я пойду против системы, защищая свою семью и наше право быть вместе, потому что только это имеет значение.

Если придётся, то откажусь от положения и имени, приму любое наказание от Императора. Но никогда больше я не откажусь от неё и нашего ребёнка.

Бледные щёки девушки порозовели. Склонился ближе к её лицу и несколько раз позвал по имени. Тихо, но настойчиво. Ресницы дрогнули, и глаза удивлённо распахнулись.

Ангелина.

Моё блаженное беспамятство было нарушено. Сначала появилось странное чувство ликования, радости и спокойствия. Потом я узнала его, почувствовала – знакомый запах костра и голос. Этот голос, который я узнаю из тысячи. Он звал меня. Мягкий белый туман не хотел отпускать, но голос был сильнее. И я пошла на него, возвращаясь в беспощадную реальность, где снова была боль. Но появилось и ещё что-то новое.

Правое предплечье нещадно жгло, тело распирало от непонятно откуда взявшейся энергии. Голос снова позвал, и я открыла глаза. Первое, что увидела, было лицо Рэйнера. Едва наши взгляды встретились, я почувствовала на своей щеке его ладонь. Не отнимая её, генерал провёл большим пальцем от уголка моих губ до мочки уха. Так нежно.

— Ты меня напугала, все силы Стихий, как же ты меня напугала!

Мы смотрели друг другу в глаза, понимая один другого без слов, как будто и не было разлуки длиной в несколько месяцев.

В этот момент раскалённый вертел вновь пронзил моё тело. От неожиданности я вскрикнула. Рэйнер сильнее сжал мой локоть, но почему-то нахмурился и обернулся.

— Каритас! — Позвал хриплым голосом.

В поле зрения тут же возникло сосредоточенное лицо Целителя. Я дёрнулась от очередной схватки. Адская боль снова вернулась.

— Ты тоже это видишь?

Сквозь капли пота, застилающие глаза, и через попытки продышать очередную сокрушительную схватку я видела два мужских лица, внимательно рассматривающих мою щёку. Как я узнаю потом, на ней загорался и потухал рисунок принадлежности стихии огня.

Рэйнер хмурился. А Целитель чему-то улыбался.

— Вижу. Я был прав. Я знал.

— Что именно?

Но в этом момент меня так скрутило, что пришлось закрыть глаза. Повитуха внезапно активизировалась, расстилая у меня в ногах дополнительные простыни. Затем склонилась, правой рукой ощупала живот, и сказала:

— Пора, леди, самое время.

Женщина заняла место в ногах. Целитель сбоку у живота. Рэйнеру предложили подождать за дверью, но он наотрез отказался оставлять меня, вместо этого отошёл за голову. Я вцепилась в его руку мёртвой хваткой и не отпускала. Чувствовать, что он рядом — сейчас это казалось очень важным.

Повитуха начала объяснять, что именно мне нужно делать. Но я и без того это чувствовала. После многочасовых изнурительных адских схваток потуги показались быстрыми и подарили долгожданное облегчение.

Детский крик показался самой восхитительной музыкой, знаменовавшей, что всё позади. По щекам лились слёзы счастья. Всё закончилось, о, Стихии, всё, и правда, закончилось! Повитуха быстро осмотрела ребёнка, громко сказала «мальчик», обтёрла его и завернула в мягкую ткань.