Король Элемарр разворачивается ко второй койке его тесной каюты. Окна плотно закрыты, чтобы никто не увидел, в каком состоянии Саран: он скован чёрными подавляющими магию кандалами, привязан к жёсткому ложу стальными цепями. От ударной дозы снотворного Саран дышит тяжело, глазные яблоки не двигаются, а на лбу и висках поблёскивает пот.

Стянув со стола кинжал, Элемарр подходит к сыну. Вспарывает рукав потрёпанной при связывании рубашки. Медленно, не отрывая взгляда от образующегося пореза, проводит остриём по коже, рефлекторно пытающейся выдавить из себя чешуйки и защитить…

Алая струйка расцветает на ткани яркими пятнами, струится по руке. Лишь часть попадает в кубок, крупные капли падают на матрац.

Кубок заполняется наполовину, когда кровотечение само останавливается.

Слизнув с лезвия кровь, король Элемарр опускает кинжал на стол и разглядывает содержимое кубка, перекатывает, позволяя алой жидкости покрывать стенки, стекать.

– Столько криков, угроз, сопротивления, – разочарованно произносит Элемарр. – И всё же ты здесь, и отбор твой пройдёт, как я решил. А главное – тебе нужен этот отбор, нужна избранная. Нужна больше, чем многим из драконов, но ты из глупого упрямства, из тупого противоречия отказывался и делал хуже всем.

Оторвав взгляд от крови в кубке, король Элемарр опускает ладонь на дверную ручку. Перед уходом оглядывается на сына:

– Если бы ты хоть иногда вспоминал, что мы оба с тобой драконы, что мы одной крови и потому похожи, всем было бы проще.

Но Саран не может ответить, он даже услышать это не в состоянии.

Закрыв за собой дверь, король Элемарр спускается из нутра дирижабля во двор Академии драконов. Белый куб родового артефакта Озаранских, уже установленный на постаменте, притягивает его взор, и сердце Элемарра учащает свой бег.

Он вовсе не уверен, что избранная для Сарана найдётся.

Нарнбурн

Словно два невидимых ошейника стягивают горло, будто сетями опутано тело. Я сама выхожу с территории склада, но давление двух ментальных сил ощущается каждой клеткой.

И до сих пор чудится запах крови, хотя свою броню отец оттёр моим плащом.

«…тащат неизвестно куда, требуют неизвестно что…» – Семиглазка опять в мрачном настроении, а всё потому, что отец, требуя от Огемара немедленно раздеться и облачаясь в броню, внимания на неё не обратил.

Зато внимание обращал вампир: то и дело сверлил нас таким голодным взглядом, что возникали сомнения, в действительности пожелания отцу удачи с таинственным бароном Дарионом. Надо будет в Академии очень внимательно себя вести, отец – не худший вариант, и я хотя бы знаю, что от него ждать.

Думала, дверь за нами запрут, но нет, ворота на улицу распахивают, и десятки тварей пробегают мимо нас.

Несколько мгновений требуется снующим по Прибрежной рабочим на осознание происходящего, а потом, за миг до того, как первый человек исчезает в клыкастой пасти, поднимается крик. За первым заглатывают второго, третьего, четвёртого… молниеносно!

На меня накатывает оцепенение, но ментальные сети сдвигают ноги, вынуждая идти за тварями. Те в минуту выкашивают людей насколько хватает глаз. Некоторые убегают дальше, другие запрыгивают на территории соседних складов, и там тоже поднимается крик.

– Прилетели, – вампир Визерис, сощурившись, смотрит куда-то вдаль. – Совсем мало времени осталось. Уверен, что твоя дочь справится с поглощённой силой? Насколько знаю, она только приступила к тренировкам.

Отец касается моего плеча и уверяет:

– Справится.

Если мне скажут бежать куда подальше – точно справлюсь.

С грохотом разлетается за нашими спинами склад. Чудовищные твари, разворотив стены, оглядываются. Бросаются к населённой части города.

Кровь отливает от лица. Что сейчас будет? Может кто-то остановить таких монстров?

Так! Нельзя думать о них в плохом ключе, я в своих мыслях должна быть верна Ордену и хорошей дочерью, ведь я хочу, чтобы мне, наконец, доверились.

– Надо будет обойти академический мост, – отца не смущают жертвы, он легко идёт по пятнам крови. – Что-то с ним не то, наверняка охранные чары, пусть они нигде и не упоминаются.

– Да, осторожность не помешает, поэтому я телепортирую леди Виторию, – прикрыв глаза, вампир жадно втягивает носом воздух. – Ах, этот запах крови и страха.

Крики на складах стихают, но вспыхивают новые – на дальних улицах.

Контролировать мысли всё сложнее, я расфокусирую зрение, чтобы не видеть ничего, но руки мне не повинуются, я не могу заткнуть уши.

«Меня надо спрашивать, удержу ли я поглощённую силу. Меня! – возмущается Семиглазка. – Но меня-то никто и не спрашивает. Никакого уважения!»

Не думать. Просто не думать ни о чём.

Мы по улице Барахольщиков поднимаемся к основной части города. Стены некоторых домов проломлены, тут и там масляно блестит кровь.

Расфокусировать взгляд.

Не думать.