На улице слякотная осень. И дождик кап-кап-кап. Тоска – хоть вой. Тело свободно от контроля, но после целого дня тренировок единственное, на что я способна – стоять у окна, прислонившись к стене и глядя, как серые капли дождя сползают с отражения лица, тела в старомодном платье и глаз опутавшего шею тёмного существа.

Если скосить взгляд, можно увидеть отражения играющих за столом менталистов и дремлющих в креслах доноров вампирши. Девушки очень бледны и худы, последнее время едят лишь под угрозой хлыста хозяйки и почти всё время спят. Даже когда я бегаю по полигону, они обессилено лежат на траве. Не надо быть гением, чтобы понять – они умирают.

Но ни красавице вампирше, ни моему отцу, ни третьему в их компании субъекту – молодому чернявому парню с бегающими глазами – это безразлично. Они просто играют, бросая кости, переставляя фишки на круглой доске и перекидывая друг другу монеты.

Эх, не так я представляла себе революционеров и прочих заговорщиков по учебникам истории и романам. Мне казалось, они должны строить планы, что-то обсуждать, мечтать о будущем, за которое борются. Спорить. Даже если не за идею, а ради выгоды трудятся, то хоть выгоду обсудить. А эти… Сидят, как преступники в камере.

Тишину вечера нарушает шум в глубине дома, где-то у входной двери. Играющие даже бровью не ведут, отец бросает кости.

Наверное, менталисты поняли, кто пришёл, поэтому не реагируют.

За дверями грохочут шаги, створки распахиваются.

Широкоплечий шатен окидывает гостиную насмешливым взглядом и громко объявляет:

– Погода – дрянь!

Капитан Лэв решил поиграть в капитана Очевидность.

Переставляющий фишку отец морщится, чернявый парень закатывает глаза. А вампирша запрокидывает голову, чтобы оглядеть вошедшего:

– Ты считаешь нас слепыми и глухими?

– Я пытаюсь вас расшевелить! – пачкая паркет водой и грязью с сапог, Лэв подходит к вампирше и чмокает в руку. Направляется ко мне. – Леди Витория!

В его взгляде читается насмешка, поцелуй в ладонь короток. Сидящее у меня на плече глазастое существо Лэв рассматривает с некоторым любопытством, но без страха.

– Зачем явился? – интересуется отец.

– У меня для вас интересные новости. – Лэв возвращается к столу, что-то вынимая из-за пазухи.

Выкладывает поверх монет лист.

Напряжение воздуха становится невыносимым, в ушах звенит так, что не слышны капли дождя. Доноры тревожно ворочаются в креслах.

– Витория, иди в свою комнату, – приказывает отец таким тоном, что я… подчиняюсь.

По пути к выходу пытаюсь скосить взгляд на таинственный лист, но чья-то воля заставляет смотреть прямо перед собой, пока не оказываюсь за дверями. И закрыть их меня вынуждают плотно. Ведут до тускло освещённой лестницы на второй этаж.

Едва почувствовав, что контроль снят, замираю.

Подслушать менталистов не удавалось никогда – они чувствовали моё присутствие и заставляли отойти. Но в этот раз, возможно, они увлекутся и не заметят? Тем более за попытки подслушать меня не наказывают.

Подхватив подол, стягиваю туфли и на цыпочках сбегаю по укрытой ковром лестнице, подкрадываюсь к двери в гостиную. Тёмное существо на мне тянется вперёд. Оно тоже любопытное. И в любом случае избавиться от него невозможно.

За дверью… ругаются. Точно ругаются!

Я жадно приникаю к холодной створке. Преграда неузнаваемо искажает голоса.

– Это опасно!

– …она нужна нам в любом случае…

– …её ищет весь Срединный…

– …выбора всё равно нет…

– …другой вариант…

– Это ты за ней недосмотрел!

– Потому что Шерн уронил ящик!

– Ты за ней не смотришь даже сейчас!

Мгновение тишины. И тело само разворачивается и вновь идёт к лестнице.

Бесит, как же меня это бесит! Ненавижу, ненавижу их всех!

В бессилии стискиваю кулаки, с них срываются чёрные сполохи. От прикосновений моей магии перила и ступени с ковром разъедает, точно кислотой. Мою душу так же разъедает ярость.

Надоело быть куклой, бесит, бесит, бесит!

Тёмные сполохи хлещут вокруг меня, выжигают обои, оставляя на стенах волнистые полосы.

В спальне в свете разгоревшегося под потолком светильника тёмные сполохи выедают лак комода, подтачивают столбики балдахина. Неведомая сила бурлит во мне, жаждет вырваться и разнести здесь всё, но… она бесполезна. Любой из менталистов внизу способен перехватить контроль над телом, и я ничего не могу этому противопоставить.

Тьма выплёскивается из меня, разъедает обои, разрушает зеркало в пепел, сжирает штукатурку на потолке и сферу света. Спальню заволакивает сумрак. В проникающем сквозь окно тускло-сером дрожащем свете она напоминает развалины.