Но правда в том, что добиться я этого хочу не из-за его приказа: эти десять дней позволили понять, что из поместья не убежать. Даже если разрушу ворота – за ними территорию охраняют несколько сотен вечно бодрствующих зомби. А в моём арсенале пока только сорок шесть ударов магией.

Чем ближе последние ворота, тем тревожнее бьётся сердце. Ноги тяжелеют, усталость вливается в мышцы, точно свинец. Вскидывать руку, наполнять ребро ладони магической энергией всё сложнее, но я поднимаю, наполняю и бью, пробегаю по образовавшейся горке песка, вновь поднимаю, наполняю…

Приятная утренняя прохлада исчезает, в лучах обеденного солнца я словно горю, и от этого тошно. Как перегревшаяся техника, как расплавленная свеча. Но я собираю волю в кулак: я должна быть сильной, должна разрушить последнюю дверь и узнать, что уготовано мне дальше, какую дорогу открывают эти каменные створки, пусть фактически они закрывают лишь путь на пятачок сухой земли…

Последние ворота передо мной. Дыхание сбивается, жжёт гортань, а губы трескаются, словно здесь действительно нестерпимо жарко, а не я слишком долго и напряжённо бежала.

Удар получается наискосок. Миг ворота стоят, заставляя сердце остановиться, а душу заледенеть от разочарования, но в следующий они вздрагивают. Каменная поверхность подёргивается рябью. И осыпается к моим ногам.

Над амфитеатром раздаются короткие, звонкие хлопки.

Запрокинув голову и прикрывшись ладонью от солнца, нахожу взглядом две тёмные фигуры на верхнем краю амфитеатра. В одной безошибочно узнаю отца, а второго опознаю только когда на солнце вспыхивают стёклышки гогглов. Нэранил, во вторую нашу встречу подробно объяснивший мне, как использовать магию, наконец снова здесь. Это он аплодирует моему успеху.

Но когда я перехожу с подъёма лестницы на траву газона, там находится лишь отец.

Он улыбается. А я старательно думаю об усталости тела и горжусь достижением: это единственный способ незаметно спрятать истинные мысли, мимикрировать под этих странных людей.

– Ты справилась на день раньше, поздравляю. – Ничуть не смущаясь моей мокрой от пота рубашки, отец подставляет мне локоть. – Тебя ждёт модистка.

– Зачем? – Покладисто берусь за его руку.

– Создать тебе великолепное платье.

– Но зачем?

– Мы едем на королевский бал.

Королевство Озаран, южная граница

Судорога сводит крылья Сарана, и он захлёбывается ледяным воздухом. Лучи заходящего солнца вспыхивают на его чешуйках, когда он уходит в штопор, почти сразу обрывающийся в падение. У самой земли Саран успевает выбросить в сторону действующее крыло и, заваливаясь на спину, вложить всю магию в усиление тела.

С треском он проламывает кроны дубов и шмякается на усыпанный желудями мох, до визга перепугав диких свиней. Пока те, оглашая лес ором, улепётывают без оглядки, Саран растерянно смотрит на темнеющее небо сквозь выломанное среди желтеющих листьев «окно».

Листья качаются на ветру. А Саран внезапно осознаёт: «Осень наступила… скоро зима, и всё покроет искристый снег… Будем ли мы с Виторией любоваться им? Нравится ли ей снег?»

Тряхнув головой, Саран зацепляется когтями за мощные стволы дубов и переворачивается на чешуйчатое брюхо, нервно дёргает хвостом. Мышцы ещё ноют после удара падения и судорог, ни о каком полёте речи быть не может.

Впервые за долгое время Саран задумывается, сколько летел без перерыва, и не может вспомнить… От усталости в его голове всё путается.

Он утыкается мордой в листья и мох, пытается сосредоточиться, вновь почувствовать Виторию хоть самую малость, хоть надежду её почувствовать, ведь сердце подсказывает, что она где-то в Озаране, сердце знает, что она рядом.

Но будто что-то прячет её, мешает ощутить, запутывает, кружит, отправляет не в ту сторону…

– Витория!!! – ревёт Саран во всё горло.

Ответа нет. И тогда Саран снова поднимается, чтобы искать Виторию дальше. Ему так много мест надо проверить до королевского бала, – «Этой пустой траты времени!» – где он обязан появиться.

Глава 15

Пригород столицы Озарана, район имени лорда Ренашитура

Необходимость поверхностно думать о чём-то, не выдающем намерение сбежать, настолько въелась в меня, что я начинаю получать удовольствие, которое и должна испытывать от простых девичьих радостей: по пути на первый свой бал, покачиваясь в карете напротив отца, думаю о платье, которое мне магически сшили два дня назад, восстанавливаю в памяти те несколько часов…