Это была… опись, очень похожая на обходной лист. Только на ней печатной машинкой было напечатано: «Настоящим мисс… (далее шёл длинный прочерк, его надо было заполнить вручную) удостоверяет, что ею получено… (и далее шёл список того, что выдавалось выпускнице приюта)».

Я внимательно прочитала, и оказалось, что мне полагалось практически приданное: постельное бельё, гигиенический набор, который включал в себя два куска мыла, мочалку, расчёску, швейный набор и набор для вязания. И главное, мне полагалась выплата в размере десяти крон.

Я перечитала два раза, опасаясь подвоха, но не нашла ничего, что было бы написано мелким шрифтом. Посмотрела на нотариуса, который всё время, что я изучала документ, видимо, наблюдал за мной.

— Я согласна подписать этот документ и получить всё, мне причитающееся, — сказала нотариусу.

— Мисс Кроули… — начал мужчина,

«Ну вот, как всегда есть „но“», — пришла в голову невесёлая мысль.

— Повелением королевы, которая курирует все приюты государства, приют не может вас выпустить без договора о работе или о жилье. У вас же есть вариант работы или жилья?

Мне стало нехорошо, но я не показала виду, что меня сильно расстроило это странное условие, наоборот, я решила уточнить:

— Но мадам Стинк сказала, что я не могу остаться в приюте.

Нотариус развёл руками:

— Вот такая вот коллизия, уж простите несовершенство законов. С наступлением восемнадцати лет вы не можете более считаться воспитанницей приюта, но и выпустить вас без договора о найме или о жилье приют тоже не может.

Я подумала: «Выпустить не может, выдав все причитающиеся вещи и выплаты, а на улицу выставить без копейки очень даже может. Интересно, а королева знает?»

Нотариус вздохнул, и мне показалось, что он вздохнул, искренне переживая. Ну или он очень хороший артист.

— Тогда не будем терять время, — произнесла я как можно более оптимистично, — побегу за договором.

— Он у вас здесь? — удивился нотариус.

— Нет, конечно, я же не знала, что его надо взять заранее, я договорилась и о жилье, и о работе, но не взяла никаких бумаг. Поэтому прошу, выдайте мне документы, и я пойду оформлю необходимые бумаги и… — здесь я сделала паузу и почему-то мстительным тоном сказала: — Вернусь за причитающимся мне… приданым.

Снова пристально взглянула на нотариуса:

— Документы же вы мне выдать можете?

Нотариус снова вздохнул и вытащил из чёрной папки мой… паспорт.

Я взглянула на документ, это было, скорее свидетельство, о рождении, а внутри него был вкладыш с указанием моего нынешнего статуса.

Нотариус мне пояснил:

— Как только вы обустроитесь, вам будет необходимо сходить в мэрию, и там вам обменяют эту справку на гражданское удостоверение.

— Если это всё, господин Петифо, могу ли я идти? — спросила я нотариуса и встала.

— Да-да, идите, — рассеянно произнёс мужчина.

И я решила не испытывать судьбу, подхватила чемоданчик и выскочила за дверь.

Там, в приёмной, перед входом в кабинет сидели директриса и мадам Лестар.

— Прощайте, мадам Стинк, — сказала я, проходя мимо и не останавливаясь.

— А ты куда, Кроули? — Мадам Стинк явно не ожидала такого поворота.

— В больницу, — ответила я и прикрыла за собой дверь.

В коридоре у стены стояла Тина.

— Бежим, — сказала я, и Тина без вопросов понеслась вслед за мной по коридорам приюта.

Только оказавшись около ворот, я остановилась и рассказала Тине всю ситуацию.

— Будь осторожна, — сказала Тина и обняла меня. — Я в тебя верю.

Я вышла за ворота, а Тина осталась внутри приютской территории.

***

Я решила сначала пойти по адресу, который я определила как пансион для ночлега, но заметила, что на пути к нему расположены две больницы, как раз те, напротив которых стояли плюсы.

«Зайду: вдруг сразу удастся и на работу устроиться, и потом договориться о ночлеге?» — решила я и решительно двинулась к больнице.

В шерстяном платье скоро стало жарко, потому что шла я быстро, наслаждаясь возможностями молодого тела. Как же это прекрасно — просто иметь возможность быстро идти и вдыхать воздух, чувствуя, как молодое, здоровое сердце гонит кровь, насыщенную кислородом, по венам, наполняя мышцы силой!

Больница была большая. Вход в неё находился на возвышении, к нему вели пологие ступени, по которым спускались и поднимались люди. К сожалению, в записях Лейлы не было указано, говорила ли она с кем-нибудь или просто поставила плюс, потому что ей понравилось здание.

Но из прошлой жизни я знала, как устроены больницы и в начале двадцатого века, и в начале двадцать первого. Время здесь мне казалось более похожим на начало двадцатого века: по дороге неспешно ехали автомобили, которые в моём времени называли ретро, иногда попадались экипажи, запряжённые лошадьми, женщины носили удлинённые, но не длинные юбки или платья, мужчины — котелки или цилиндры.

Я поднялась по ступеням и, потянув на себя тяжёлую дверь, смело зашла в больницу.