Слова пекаря обидой резанули по сердцу. Шайла опустила ресницы и промолчала. Думала, что Ансгар никогда не встанет на ноги. Дуфф показался ей хорошим вариантом: своя пекарня, неплохой дом. Откуда Шайле было знать, что жирдяй не захочет вести её в круг предков? Её — первую красавицу — желали заполучить все… ровно до того дня, как она покинула дом Гара, оставив его один на один с бедой. Он должен был умереть на поле боя, в Шинари лечат только тех воинов, что смогут встать в строй. Можно подумать, никто не видел, что Ансгар останется калекой.

— Я держу тебя, чтобы постель была тёплой, — Дуфф состряпал на пухлых губах масляную улыбку. — Так что бегом в спальню, — кивнул в сторону комнаты.

У Шайлы перед глазами заплясали цветные круги. Собаку держат для охраны, козу — чтобы молоко давала, а её — чтобы постель грела.

— Ноги моей здесь больше не будет! — рыкнула, а из глаз хлынули слёзы.

— И куда ты? Сестра на порог не пустит, даже отец её не разжалобит. Потом все узнают, что мы с тобой не связаны благословением Богов. Я переживу, а вот тебе несладко придётся. Шайла, — пекарь подошёл ближе, — меня дико заводит, когда ты плачешь.

Нарочно хлопнул дверью так, что со стен полетела пыль. Шайла зарыдала в голос. Никуда она не уйдёт, пока Дуфф не прогонит, а он обязательно это сделает, как только у него появится подходящая для круга предков партия. Глотая слезы, стянула шерстяное платье, с силой дёрнула дверь и отправилась к пекарю. Не отдаваться — давать, тихо и покорно, как положено настоящей шинарке.

***

Закрывая лицо локтём от порывов ветра, Ёлка стояла посреди комнаты в доме Ли, пока та, сидя на полу в каком-то непонятном состоянии с абсолютно белыми глазами, распевала песни. Ёля ни слова не поняла. Голос вдовы то басил, то срывался в визг, а по комнате разлеталась домашняя утварь. Самое удивительное, что среди этого мракобесия на лавке спал Коди, а на полу, развалившись, сопел Дозор. Кажется, эти двое не слышали грохота посуды, летевшей на пол, и даже громкое пение Ли их не побеспокоило. Вдова закончила так же неожиданно, как начала. Ветер стих, радужка глаз женщины снова стала бордовой. Она поднялась с колен, отряхнула платье и устало вздохнула.

— Теперь остаётся только ждать, — заявила Ли и принялась собирать с пола черепки глиняной посуды.

— Что ты делать? — Ёля даже шаг сделать не решалась.

— Убираюсь, — пожала плечами вдовушка. — Бардак такой.

— Знать, о чём я говорить! Зачем издеваться?!

— Да как над тобой не издеваться? С твоим-то шинарским, — вдова улыбнулась. — Не стой, помоги всё прибрать. Я расскажу. — Ли резво хлопотала в комнате, а Ёля еле ноги переставляла. Состояние дурное, как выпила лишнего — тело не слушалось, а голова соображала туго. — Что у нас есть? — вдова будто сама с собой разговаривала. — Старуха, которая сначала наделила тебя силой, а потом решила забрать…

— Убить.

— Убить, — спокойно подтвердила Ли. — Ещё она не может войти в деревню, откуда-то знает меня и боится курительной трубки, в которую я вдохнула благословение Богов.

— Как это? Вдохнуть благо-ове…

— Не мучайся, — отмахнулась вдовушка, — поняла. Я ведь до жизни здесь служила при храме Аи в столице. Потом Макден появился, — на губах женщины заиграла нежная улыбка, — как я его любила... Всё бросила, клятвы священные нарушила, в круг предков с ним пошла. Думала, отберут у меня Боги силу служительницы храма, а они иначе наказали — овдовела я, дочерей лишилась. Один Коди остался, — Ли мимоходом погладила сына по голове и продолжила уборку. — Так на отца похож, и смышленый, радость моя.

— Так почему старуха бояться?

— Вот об этом я сегодня и спросила Богов. Ответы мне во снах приходят. Где трубка эта? Куда-то закатилась...

Глава 22

«Мозаика мира сложена

Из Всех Вообще Возможностей,

И каждая проявится

Ко времени и в срок!»

© Группа «Пилот» — «Иллюзия относительности»

Порядок в доме вдовушки навели быстро, а вот в голове Ёлки царил натуральный бардак, метлой с таким не справиться. Ли завалилась на кровать, надеясь поскорее получить ответы во сне, а Ёля осталась дожидаться Ансгара за столом. Он должен был хорошенько протопить их новый дом и прийти за ней, но почему-то не торопился.

— Ли, спать?

— Пытаюсь, — зевая, отозвалась вдовушка. — Шла бы сама к нему. Чего Богиню из себя строишь?

— Гар меня обидеть. Схватить больно.

— Я тебя умоляю! — женщина села на кровати, щуря сонные глаза. — Гар, конечно, воспитан не как Шинарский принц, но если он Шайлу не прибил, то и с тобой ничего не сделает.

Контраргумента Ёля не нашла. Она не знала, кто такая Шайла, но обезоруживающее заявление вдова выдала с такой уверенностью, что и на десять Ёлок хватило бы. Шинари — не Болгария, и ковать счастье ей предстояло из того «дано», что тут в ходу.

— Тебе направо со двора, через дом, — вдова отвернулась к стенке. — Фонарь на крыльце возьми, а псинку до завтра тут оставь, чтобы под ногами не путалась.