— Можно. Если вам хочется, чтобы я лишний раз помучился, — рассмеялся Двэйн.

Залпом он опустошил стакан и, поморщившись, поставил его на каминную полку.

— А сейчас вы не мучаетесь… — с укором проговорила я.

— Справедливо, — качнул головой претемнейший. — Приятного в этом ничего нет. Но вы уверены, что у вас хватит стойкости?

— Не такая уж я кисейная барышня, как вам могло показаться. — Я намеренно грозно засучила рукава.

— Я так вовсе не думал. — Двэйн отошёл от камина и куда-то направился.

Остановился у двери в другую комнату и повернулся ко мне, недоуменно наморщив лоб, потому что я осталась стоять, как будто мне подол к полу прибили.

— Вы хотите, чтобы мы занялись… лечением прямо в гостиной? — уточнил он.

— Может, позвать Джеда для наблюдения?

— Как хотите. — Претемнейший пожал плечами и скрылся за дверью.

Ещё мгновение я стояла в нерешительности, а затем отправилась следом и неожиданно оказалась в ванной. Ладно, хоть не в спальне — успела мелькнуть мысль. Двэйн, встав спиной ко мне, снял рубашку, и я даже ненадолго позабыла, что вообще хочу сделать. Нет, ну разве у мужчины может быть такая широкая спина? Это вообще законно? Привратник повернул кран, и в ванну полилась вода.

— Думаю, после вашего лечения мне понадобится, — проговорил он, бросив рубашку на ширму.

В его фразе мне почудилась какая-то двусмысленность.

Сглотнув горячую сухость, я приблизилась — и вовремя, потому что претемнейший развернулся ко мне лицом. Нет, частично раздетым я его видела. Слегка оборванным, потрёпанным, подгоревшим...

Но не таким.

Я, знаете ли, девушка молодая, иногда горячая, поэтому все эти рельефы претемнейшего торса всё же вогнали меня в лёгкое смятение.

— И что мне делать?

— Просто выжигайте тьму. Как вы это умеете. Ведь вы легко справились с завесой вокруг поля и мои поглощающие куполы прожигаете на раз-два. — Показалось, Двэйну моя инициативность вовсе не понравилась.

Он присел на край ванны, а я подвинула ближе стул и села сбоку. Пришлось повозиться с добротно сделанной перевязью “от Джеда” — и от вида воспалённых рубцов на боку претемнейшего мне стало немного дурно. Больше оттого, что я представила, какая это, должно быть, боль.

Вода, набираясь в ванну, журчала, слегка меня успокаивая. Я наконец разглядела крошечные язычки тьмы, которые пронизывали красноватую плоть и кожу Двэйна. Осторожно прикоснулась — он зашипел.

— Может, вам палку дать? Так тыкать удобнее.

— Ой, да перестаньте. Вы же не принцесска!

Я растёрла ладони, призывая к ним огонь.

“Только не перестарайся, — возник в голове Гугл. — Искорками, потихонечку. Надо выловить всё”.

Ну надо же, какое участие! Не думала, что он будет заботиться о претемнейшем.

“Просто это очень хорошая практика, — ответил филин на мои мысли. — Тонкая работа тоже важна. Не только же сжигать в пепел замки и одежду дырявить!”

Я сосредоточилась и, как посоветовал Гугл, принялась выпускать магический огонь крошечными порциями. Только взялась, как тьма, словно у неё был собственный разум, взбунтовалась! Снова кинулась на меня, опутала руку. Я вскочила, потрясая кистью, будто хотела сбросить паука.

— Ай! Она что, живая?

Двэйн встал и поймал меня за плечи, легонько потрепал, приводя в чувство.

— Никому не хочется быть уничтоженным, верно? Вот и ей тоже. Всё хорошо. Она вам ничего не сделает.

Я вздохнула и тут же сполохом огня спалила сумеречные нити на своей ладони. Мы снова сели — надо действовать решительнее! При каждом моём прикосновении мышцы Двэйна напрягались до каменной твёрдости, но он не издавал и звука. Вскоре “прижигание” было почти закончено, края ран заметно подсохли и, кажется, даже припухлость кожи уменьшилась.

Остался последний след когтей. Я выдохнула, встряхнула слегка затёкшие от напряжения руки. Секунда, вторая… третья воздействия пламенем — тьма, полупрозрачно дымясь, исчезала.

В дверь постучали.

Погрузившись в столь ювелирное занятие, я вздрогнула. Пламя взметнулось почти что претемнейшему до подмышки. Он дёрнулся, выругался басом и, взмахнув руками, рухнул прямо в наполненную ванну. Вода хлынула в стороны — холодная, чёрт побери! Юбка мгновенно промокла, я подскочила со стула, с грохотом его уронив.

— Всё в порядке, дорх? — раздался снаружи участливый голос слуги. — Вам что-нибудь нужно?

Отплёвываясь и смахивая с лица воду, Двэйн еле выполз из ванны.

— Нет, ничего. Кроме… Кроме, пожалуй, чая. Горячего желательно!

— Будет сделано!

Слуга ушёл, а мы с Двэйном, обтекая прямо на пол, встали друг напротив друга. Некоторое время просто смотрели глаза в глаза: я, растопырив мокрые руки, словно птица после дождя, а Двэйн — держась за бок.

— Выглядите удручающе, — выдала я, следя за тем, как по его груди стекает прозрачная капля.