– Почему ты любезна со всеми, кроме меня? Ты мне не улыбаешься, не говоришь со мной так свободно, как с остальными, не интересуешься моими делами…

– Потому что мне интересно говорить с другими собеседниками, это же очевидно. А у нас с вами общих тем нет.

– Они могли бы быть.

– Вы мне обещали моральную компенсацию от Шаакарана, вы сделали?

– Нет, – выдыхает Леонхашарт.

– Вот именно: вы обещали, но не сделали, нам не о чем говорить.

Развернувшись, она направляется прочь. Уходит всё такая же гордая, злая, совсем неласковая.

Сердце Леонхашарта разрывается, и тут же его накрывает надежда: «Может, всё же дело в полной броне?»

Он не может снять шлем и обнажить основания рогов, это было бы слишком опасно для нестабильной магии новичка, но… но Анастасия здесь уже неделю. И она уходит, а Леонхашарту кажется, что если он даст ей сейчас уйти – это будет навсегда, непоправимо.

Он сдёргивает бронированную перчатку и быстро направляется за ней, пока его сердце корчится в муках: всего одно прикосновение, короткое безопасное прикосновение, чтобы Анастасия почувствовала его, чтобы поняла – он тоже живой, настоящий, он существует.

***

Ну львёнок, ну… упёртый баран, мастер спорта по боданию… со стенами! Игнорирую я его, видите ли! Их рогатую светлость не обхаживаю со всех сторон – и тут же крики и скандалы перед всем Нараком. А виноватой останусь я…

Его приближение я ощущаю дуновением воздуха, а потом мою ладонь сжимает рука. Горячая, без перчатки. По коже волной пробегают мурашки, меня прошивает, словно ударом тока, дыхание перехватывает. Я оглядываюсь, но вместо лица вижу чёрную пластину с пылающими глазами.

Не вижу лица, но горячие пальцы скользят по ладони, переплетаются с моими пальцами в столь интимном прикосновении, что мне страшно – от этого тепла, от чувства близости, от того, как захлёбывается моё сердце.

В кончиках пальцах зарождается дрожь, вибрация поднимается выше, и я стискиваю пальцы Леонхашарта, не в силах отпустить его руку. Мой центр тяжести смещается, словно само земное притяжение тянет упасть на грудь Леонхашарта, в его объятия. Меня охватывает жар и жажда его прикосновений, поцелуя…

«Так, спокойно, думай головой!» – я торопливо отступаю, выпутывая не желающие размыкаться пальцы. Я отступаю, отступаю, отступаю, и сердце бешено колотится, мне не хватает дыхания.

Наконец наши руки размыкаются. Меня накрывает тоской и в то же время радостью от того, что странные ощущения прекратились.

Набираю в лёгкие воздуха, обругать Леонхашарта за то, что без спроса схватил, но слова не идут, и я просто разворачиваюсь, а он так и стоит, словно сам удивлён своим поведением.

В коридоре никого нет.

Я торопливо иду прочь. Но рука до сих пор ощущает прикосновение Леонхашарта, всё во мне переворачивается, и я не выдерживаю, оглядываюсь: Леонхашарт стоит, глядя на руку, которой только что держал меня. Лица его за шлемом не видно, но в фигуре чувствуется растерянность. В этом пустом мрачном коридоре он кажется настолько одиноким, что щемит в груди. И хотя мне хочется подойти и сказать что-нибудь успокаивающее, я слишком боюсь вспыхнувшего от нашего прикосновения огня, ещё пылающего во мне.

Нельзя трогать этого демона, это опасно для мозга.

Отвернувшись, я продолжаю путь к жилым комнатам, молясь, чтобы Леонхашарт не пошёл за мной.

Эпилог

Копируя с флешки данные на свой изолированный от сети ноутбук, Гатанас Аведдин тихо напевает. Мелодия привязалась к нему, когда он смотрел записи из больницы, где сейчас развлекается Шаакаран, и никак не отпускает. Гатанас то и дело ловит себя на том, что напевает её, из-за этого даже подчинённые странно на него косились, но он ничего не может с собой поделать – иномирная мелодия въедлива до ужаса.

– Киска моя, я твой… – в очередной раз начинает Гатанас и, мысленно сплюнув, закусывает губу.

Потом всё же отпускает себя и начинает напевать, открывая отчёты из Эёрана, агенты как раз должны прислать объяснительную, почему запланированная и тщательно подготовленная перекачка магии в Нарак сорвалась, и как агенты собираются исправлять промах. Гатанас уверен, что успеет прочитать всё до встречи с казначеем Юнидатусом Таротом.

Но успевает выяснить лишь то, что операцию перекачки энергии, к которой агенты в Эёране готовились двенадцать лет, сорвал старший принц империи: неожиданно он оказался сильнее, чем должен быть дракон без пары…

«Опять отговорки, опять что-то неожиданно мешает», – тяжко вздыхает Гатанас. Последние лет сорок агенты то и дело ошибаются. Конечно, многое у них получается, они всё же сумели оставить всех трёх принцев империи, как и самого императора, без усиливающих драконов избранниц, но провалы слишком часты.

Гатанас открывает файл с многотысячными ссылками на отчёты по операциям в Эёране, выстраивает их по хронологии, вводит команду выделения по признаку успешности, и строчки с номерами удачных операций подсвечиваются жёлтым.