— Но этореально. Мы с тобой очень дажереальны, — бормочет он в мою кожу, облизывая и покусавая шею так, будто умирает от жажды, а я — единственный оазис в пустыне. Я никогда раньше не сталкивался с таким уровнем интенсивного физического контакта, а ведь считал себя офигенным мачо в постели. Но суровая правда заключается в том, что я никогда не касался своих партнеров так, как Маркус касается меня, словно он… поклоняется моему телу.

И сейчас я думаю обо всех остальных, с кем он также обращался.

Сильнее сжимаю наши члены, и он издает гортанный стон, а затем снова кусает меня. Мудак.

Мое дыхание такое тяжелое, что я не знаю, как и о чем думать.

— Вот так. Двигай бедрами, малыш. Кончи прямо на мой член.

Я стону и плевать хотел на то, что фактически трахаю свой член о его, пока моя головка тычется ему в пах, заливая смазкой все вокруг.

— Я знаю, что тебе нужно, — тихим шепотом произносит он мне на ухо, а затем прикусывает чувствительную точку на шее, одновременно проталкивая пальцы к самой глотке.

И эта боль перекидывает меня за грань.

Я издаю самые животные звуки, неся какую-то бессвязную чушь, пока кончаю на его член, джинсы и пах.

Я мечу его.

И это все, о чем я могу думать, пока струи спермы покрывают его.

Я так долго кончаю, что начинает казаться, будто сперма не закончится никогда. Все это время Маркус жестко толкается навстречу моему члену, и от грубого трения мои губы открываются еще шире.

— Блять… М-м-м, я мог бы делать это весь день, — толчки его бедер совпадают с движениями пальцев у меня во рту. — Мог бы сожрать тебя к чертям собачьим, — толчок. — Вылепить из тебя моего идеального принца, — толчок. — Пока ничего не останется… — толчок. — Пока ты не станешь полностью… — толчок. — Целиком… — толчок. — Моим.

Мой опустошенный член дергается, когда он гортанно стонет, вонзая зубы в место между шеей и ключицей. Затем он немного отстраняется, вытаскивает пальцы из моего рта и перехватывает свой член.

— Примешь мою сперму, малыш, м? — он направляет его на мой уже опадающий ствол и кончает волнами, заливая мою руку и член своей густой спермой.

Рот болит, яйца опустошены, но я не могу не смотреть с приоткрытыми губами, как его сперма смешивается с моей, а часть стекает на асфальт.

Вульгарность происходящего должна была опустить меня с небес на землю и напомнить, что мы на улице.

Какого хера мы вообще здесь забыли?

Маркус отрывается от моей шеи, отпуская мою руку, которую держал все это время — а я, блять, ему этопозволил. Так-то, я должен на это разозлиться.

Но, прежде чем успеваю накрутить себя, он заправляет член в штаны и опускается на колени.

Погодите… что?

Маркус стоит на коленях передо мной.

Тот самый Маркус Осборн, который ни в чем не дает мне выиграть, стоит на коленях.

Передо мной.

И это абсолютно сносит мне крышу. Я смотрю с приоткрытым ртом, как он проводит языком по тыльной стороне моей ладони, все еще сжимающей член, не отрывая от меня своего пронзительного взгляда.

Он… лижет мою руку?

Нет — он слизывает с моей руки сперму.

Мою и свою.

И я балансирую между желанием и порочностью.

Это кажется неправильным.

Чем-то темным, запретным, опьяняющим и в то же время таким… прекрасным.

Маркус начисто вылизывает мою руку, а я все это время стою не шелохнувшись, пока мои пальцы дрожат, когда он вжимает свой горячий, влажный язык между ними, проводя им медленно, но уверенно.

— Ты знаешь, какая она на вкус? — рычит он хриплым и опасно низким голосом.

— Мне пле…

— Лжец. Ты возбуждаешься, малыш. Твой член подергивается от возбуждения при мысли о том, что мой язык его вылижет.

Любая моя возможная колкость растворяется, стоит мне заметить, что мой член и правда твердеет. Я отпускаю его и вцепляюсь в волосы Маркуса, погружая пальцы глубоко в его пряди.

Клянусь, я хотел оттолкнуть его, но тут его язык проводит по моей головке, слизывая сперму, и мои пальцы сильнее сжимают его волосы.

Без понятия, зачем я притягиваю его ближе.

— М-м-м, — выдыхает он мне в кожу, обхватывая губами мой член.

И чтоб меня.

Черт.

Я прекрасно понимаю, что только что кончил, но ощущение его рта на моем члене мгновенно делает меня твердым как камень.

Он выпускает меня изо рта, ухмыляясь.

— Тебе это нравится.

— Заткнись.

— А если нет?

Он снова лижет головку, и мой ствол дергается, требуя оказаться в его влажном жаре.

— Просто…

— Просто?

Маркус хватает меня за бедро одной рукой, и плюет на другую — ту самую, что была у меня во рту.

— Используй слова, малыш. Скажи, чего ты хочешь.

— Ты знаешь, чего я хочу, — хриплю я, потому что он глубоко засасывает мою головку, одновременно стягивая с меня джинсы и боксеры той самой рукой, что держал за бедро.

— А, может, не знаю.

— Ты гребаный…

— Тс-с. Терпение. Успокойся.

Я тяжело дышу, мой член стал еще тверже, и мненужно …

Нет.