Блядь, да. Пожалуйста. Яйца напряглись, заставляя его стонать, и его Мастер одобрительно промычал в ответ.

      - Ммм. Тебе нравится, мальчик?

      - Да, сэр.

      Бредфорд резко вдохнул.

      - Теперь плечи. Не забывай стоп-слова. Я слушаю.

      Сэр начал медленно, удары флоггера сначала лишь согревали кожу. Снова и снова они обрушивались на его плечи, усиливаясь, пока не стали жечь, как нужно. Его дыхание стало поверхностным, но ровным, вдох и выдох в ритме руки его Мастера.

      - Прекрасный мальчик. - Удары прекратились, и Сэр подошел к нему.

      Он сделал глубокий-глубокий вдох и выдохнул.

      - Мастер. - Боже, он был не готов. Был близок, но… этого было недостаточно. - Еще. Пожалуйста.

      Он чувствовал, как Бредфорд изучает его.

      - Ты уверен, мальчик?

      Он кивнул.

      - Мне нужно. Пожалуйста.

      - Хорошо. Еще несколько. Хороший мальчик. - Тепло Сэра исчезло, но его сменил сильный, властный голос Мастера. - Сильные, мальчик. Попробуем четыре и посмотрим, что получится. Дыши. Скажи мне, когда будешь готов.

      Никки вдохнул и выдохнул, сосредоточившись на своем Мастере.

      - Готов, сэр.

      - Четыре подряд, а потом снова передышка. Дыши.

      Он услышал первый удар раньше, чем почувствовал его; затем четыре удара обожгли его кожу, словно огонь, заставляя качаться на кресте и кричать.

      - Мальчик? - Мастер снова был рядом.

      - Сэр. О, Боже. Так хорошо.

      Рука Бредфорда опустилась на его живот, пальцы были горячими и обжигали почти так же сильно, как и флоггер. Он застонал и прижался к прикосновению. Он глубоко вдохнул, и на этот раз, когда выдохнул, почувствовал что-то другое.

      Новое. Чистое.

      - Мастер.

      Голос Мастера был хриплым, но ответ был ясным.

      - Мой мальчик.

      - Ваш, Мастер. - Рука на его животе опустилась ниже, пальцы обхватили член. О, Боже, ему было больно. - Хочу вас.

      - Мой. Мой мальчик.

      Ему нравилось, как слова Мастера в конце переходили в рычание. Он позволил себе умолять и подался вперед, сквозь пальцы Сэра. Ему не было стыдно. Теперь все его существо принадлежало Мастеру.

      - Пожалуйста, сэр.

      Его Мастер отстранился, и он завис в каком-то безвременье - на минуту или на час, он не мог сказать наверняка.

      

***

      - Мой хороший мальчик. - Бредфорд наблюдал за Никки, медленно надевая презерватив, любуясь движениями мальчика, то, как его худощавое тело покачивалось и выгибалось, умоляя о его внимании. Он взял флакон с подогретой смазкой, выдавил немного на ладонь и вернулся к своему мальчику.

      К своему мальчику.

      Наконец-то.

      Скоро он станет принадлежать ему еще полнее.

      Он обхватил Никки за бедро и крепко прижал скользкие пальцы ко входу мальчика. Он не собирался терять ни секунды.

      - Мы ждали достаточно.

      - Да, сэр. Пожалуйста, да. - Никки выгнулся навстречу его прикосновению и принял пальцы внутрь, от этого движения у него пересохло во рту.

      - Жаждущий мальчик.

      - Да. О, Боже.

      Никки двигался на его пальцах, покачиваясь и выгибаясь, и он позволял ему это. Это было чертовски горячее зрелище - лучшее, что он видел за долгое время. Но его мышцы пресса напряглись, а яйца ныли от возбуждения, и он не собирался позволять мальчику долго наслаждаться прелюдией. Он знал, чего хочет - что нужно им обоим.

      И он твердо намеревался этого добиться.

      Он наклонился над располосованной спиной Никки, позволяя мальчику почувствовать жар и ощутить вкус его ноющего члена на его прекрасной, бледной заднице.

      - Я возьму тебя, мой мальчик. Ты готов ко мне?

      Никки практически завыл от желания.

      - Сэр! Да, готов. О, Боже.

      Он вынул пальцы и заменил их головкой набухшего члена. Он намеревался совершить первое проникновение медленно, постепенно приучая мальчика к ощущениям. Но у Никки были другие планы. Он только начал проникать внутрь, едва коснувшись плотного мышечного кольца, как Никки резко подался навстречу и принял его глубоко в себя.

      - Мальчик! - закричал он, обеими руками схватившись за бедра Никки, удерживая равновесие, пока к нему не вернулось дыхание и способность здраво мыслить.

      О, как же он любил непослушных мальчиков.

      Он позволил Никки двигаться самому еще мгновение, а затем прижал мальчика к кресту, фиксируя его мощными, жесткими толчками. Никки глухо застонал и попытался оказать слабое сопротивление, что сделало все происходящее лишь сладостнее.

      - Мой, мальчик. - Дыхание Бредфорда стало прерывистым, а голос - хриплым.

      - Сэр! Еще!