- Какой хороший доход приносило вашей семье разведение овец… - Хенни сжала кулачки и зло сказала: - А эта дрянная Гертруда вместе со своей дочуркой все спустили на ветер!

Что ж, нечто похожее я и предполагала. Оставшись хозяйкой богатого имения и успешного дела, вместо того, чтобы приумножить достаток, мачеха пустилась в неразумные траты. Теперь, их с дочерью мог спасти лишь выгодный брак, а я была помехой в этих меркантильных планах.

- Да, все было бы иначе, если бы дядюшка и граф ван Роэльс не решили отправиться по делам торговли морем. Мне до сих пор не верится, что они погибли… - кузина вытерла слезы, и я поняла, что она очень любила отца Клары. – Ты скучаешь по нему?

- Очень, - я сжала ее ручку. – Постоянно вспоминаю его.

- И я, - всхлипнула Хенни. – Ты ведь знаешь, он был мне как отец.

В дверь постучали, и кузина сразу же поднялась.

- Войдите!

- Здравствуйте девушки, - в комнату вошел невысокий полный мужчина с саквояжем и поставил его на стул. – Что случилось, Клара? Фрау Гертруда сказала, что ты ушиблась.

- Доктор Брэмер, она ударилась головой, - ответила за меня Хенни, и мужчина кивнул, доставая из кармашка сюртука очки.

- Сейчас посмотрим.

Он осмотрел мою шишку, заглянул в глаза, поводил перед ними пальцем и выпрямившись, спросил:

- Тошнота? Головокружение?

- Да. И то и другое, - ответила я, и доктор Брэмер, ласково взглянул на меня из-под очков.

- Ничего страшного. Покой, никаких резких движений и водочные компрессы на место ушиба. Старайтесь хотя бы неделю меньше двигаться дорогая. Свежий воздух – не менее часа в день.

Он попрощался с нами и вышел, а я расслабленно вытянулась в кровати – свадьба откладывалась, и это давало мне время, чтобы немного освоиться в чужом мире.

Глава 4

Как бы ни хотелось моей мачехе поскорее сплавить меня, против доктора она пойти не могла, да и вообще это выглядело бы очень странно в глазах гостя – барона Ворста. Она была сама любезность, но я чувствовала, как в ней клокочут злость и нетерпение.

Каждый день мы с Хенни спускались в сад. Я садилась и слушала – ходить мне было еще сложно, кружилась голова. Но в целом, мы отлично проводили время за разговорами, из которых я извлекала много интересного. Иногда я аккуратно задавала вопросы, ссылаясь на головную боль и недомогание, если они уж слишком удивляли Хенни. Оказалось, что мы с ней живем в 1636 году, в красивейшей стране – Голланде, и у меня теперь - вся жизнь была впереди. Мне всего двадцать два года! Это немножко пугало, но и бесконечно радовало меня. Новая жизнь, здоровье, молодость – что может быть прекраснее? Я опасалась только выдать себя незнанием обычаев и реалий, но разговоры с Хенни потихонечку заполняли эту пропасть. Немного пугал предстоящий брак, однако тут я решила пустить все на самотек. Я совершенно точно была не в том состоянии, чтобы сбежать и строить жизнь так, как захочу. Мой вынужденный жених жил в своем имении на севере страны, с примыкающей к ней деревенькой, в которой даже были сыроварня и маслобойня. Но из-за недостатка средств все медленно, но верно приходило в упадок. А еще, граф Роэльс воспитывал племянницу – дочку покойной сестры. Это была девочка пяти лет по имени Полин. Больше ничего важного я узнать не смогла.

Сад некогда богатого поместья тоже хранил следы запустения, и разросшийся розарий превращался в шиповник, оплетая все вокруг колючими ветвями. Кое-какие кусты этих прекрасных цветов все еще радовали глаз поздними соцветиями, им просто была нужна умелая рука садовника. Белоснежный фонтан посерел, его гладкие борта разрушились и мраморная пастушка, держащая кувшин, потеряла нос, а вместе с ним и мизинец на пухлой ручке. Красивые арки, когда-то оплетенные лианами, словно голые скелеты, навевали тоску и грусть. Я не росла здесь, не была привязана душой к этому месту и все равно испытывала жалость к нему, растерявшему былую красоту и величие.

- Так-так… Вот значит где наша больная… Прячешься в кустах, Клара?

Неприятный, визгливый голос, прозвучал неожиданно, и мы с Хенни резко обернулись. По дорожке шла молодая девушка в довольно вычурном наряде, который явно стоил бешеных денег. В глаза бросались очень пышные рукава синего бархатного платья – они были перехвачены лентами и в их разрезах, виднелась зеленая подкладка. Само платье было богато отделано кружевом, вышитой каймой, а высокий воротник упирался в ее гордо вздернутый подбородок. Рыжеватые, но не такие яркие, как у меня, волосы были приподняты в пучок на макушке, а лицо обрамляли волнистые локоны. Но что меня рассмешило, так это малюсенькая челка из мелко завитых колечек, лежавшая на белоснежном лобике девушки. Колечки были чем-то смазаны и приклеены к коже. Выглядело это ужасно нарочито и забавно. Она напомнила мне рыжую овечку.

У нее были глубоко посаженные глаза ржаво-болотного цвета и тонкие губы, вытянутые в прямую линию. Единственное, что хоть как-то напоминало о нашем родстве - курносый нос с россыпью веснушек. Итак, вот и Лисбет.