- Мне кажется или ты нервничаешь?

- Нервничаю, - призналась Яна.

Но не по той причине, по которой ты думаешь, подруга. Яна накрыла ладони Мирры своими.

- Это только собеседование. Ты чего?..

- Ну, вот так.

- Ян… Ты сама не своя последние дни. Что-то случилось? Я серьезно… Ты мне что-то не нравишься.

- У меня ПМС.

- Врешь. Месячные у нас в том месяце в одно и то же время были, - прищурилась Мирка.

В этом она вся.

Несмотря на то, что их пятерка всегда держалась заодно, Ирина с Лидой последние годы общалась ближе и чаще. А Яна – с Миррой. Особенно после того, как с Миркой случилась трагедия, она получила травму и была вынуждена бросить большой спорт. Яна ревела вместе с ней. Смотрела на подругу в больнице, на её подвешенную ногу, на торчащие штыри и не могла поверить, что одна светлая мечта оборвалась.

Мирка профессионально занималась биатлоном. И внезапно для неё всё закончилось. Но она не сломалась, не впала в депрессию, смогла себя собрать заново и двинулась дальше.

У них же с мамой ситуация вроде как проще. Правда же? Деньги, пусть и большие, всего лишь деньги. Они заработаются. Обязательно.

Просто маме надо было сказать раньше. Когда ещё не пошли дикие проценты. Эту мысль Яна гоняла снова и снова, хотя в глубине души понимала, что ничего особо бы не поменялось.

Мама дала ей возможность прожить два месяца в более спокойном ритме.

Яна одернула футболку, заправила её в джинсы, потом снова выдернула.

- И ты не планировала устраиваться на работу, - между тем продолжала наблюдать за ней Мирра. – После сессии, говорила, и то, если домой на лето не поедешь.

Не поедет она теперь никуда.

- Планы меняются.

- Я иду с тобой.

Мирра потянулась за ветровкой.

- Не надо, я…

Мирра натянула ветровку и достала кроссы.

- Пошли.

На работу её не приняли. Точнее, её утащила Мирра, пока Яна приходила в себя от наглости админа, который едва ли не прямым текстом сказал, что они обе ему зашли. И им придется постараться во внеурочные, чтобы он кого-то из них взял. Слово «взял» он произнес с особым смаком. Даже, сволочь, причмокнул.

Яна в ступор впала. Пялилась на него в оцепенении и, повторяя, как мантру, уговаривала себя не наделать глупостей. С такими ушлепками свяжешься, проблем не оберешься.

- Ян, я думала, ты ему втащишь, - Мирра остановилась и приглушенно засмеялась.

- Надо было.

Яна и сама не поняла, почему промолчала. Может, оттого, что слушала вполуха то, что важно вещал придурок-админ, возомнивший себя пупом земли.

Яне хватило одного взгляда на этого напыщенного индюка, чтобы понять, что с ним она работать не будет ни при каком раскладе.

А Мирка права. Надо было плеснуть водой ему в холеную морду лица, спесь бы немного сошла.

- Совсем офигел. Неужели девчонки ведутся? Нет, серьезно… Спят с ним за работу официантки? Фу, блин. Вот фу-у.

Мирра состроила забавную мину, явно рассчитывая, что Яна к ней присоединится. Ничего сверхнеобычного на самом деле и не произошло. Попали они на зарвавшегося придурка, в универе, что ли, с такими не сталкивались?

Сталкивались едва ли не каждый день. Почему-то вся их компашка думала, что как только они поступят в универ, первое, что случится – это Яна найдет себе парня. Причем, такого-растакого. При крутой тачке, бабле и прочих атрибутах мажорной «жирной» жизни.

Яна отшучивалась. Со своими можно. Но иногда их шутки её тоже неприятно царапали. Ладно, другие… Те, которые её не знали с детства, с которыми она не росла вместе.

Если бы она была вертихвосткой, она бы и в их городке умудрилась найти кого-то «интересного». К ней клинья подбивали мальчишки класса с шестого. За косы дергали, подножки ставили. Тут, конечно, выручали девчонки и Олежка. Их компашка – сила. Они могли накостылять кому угодно. Один за всех, и все за одну. Или одного. Это как уже карты ложились.

Факт заключался в том, что Яну не интересовали парни. Точнее, она искренне считала, что пока не готова к отношениям. Ни к каким.

Но иногда брала обидка. Неужели она даже на своих производила впечатление легкомысленной девицы?

Порой Янка заигрывалась, чего уж. Примеряла на себя роль «блондинки» и не выходила из неё. Ей было так удобно.

Она не желала подпускать кого-то ближе к себе. У нее есть подруги, друг. Зачем ей кто-то ещё?

Она хорошо помнила, как плакала, убивалась мама, когда их бросил отец. Мама никогда не ругала его, не настраивала Яну против него. Она просто верила, что он вернется.

И плакала. Плакала. Плакала. По ночам, когда думала, что Яна спит и ничего не слышит. А Яна, свернувшись клубочком, не спала и всё слышала. Ей было семь лет. Она многое уже понимала.