Ничего сверхъестественного или сверхординарного. Блондинка как блондинка… Кукольная мордаха, смазливая.

Но…

Эти глаза, блять.

И ещё что-то.

В горле Тамала запершило. Все слова разом застряли.

А он никогда за словом в карман не лез. По любому и любой мог пройтись так, что мало не покажется. Но и уважить тоже мог и умел. Научили.

- Осторожнее, - процедил он сквозь плотно сжатые губы.

Кадык нервно дернулся. Что за херня?..

Девчонка продолжала стоять, хлопая глазами.

Потом медленно кивнула и молча сделал шаг назад. А где «Придурок, куда несешься? Где твои глаза? Кто тебе права купил?»

С её стороны ничего подобного не последовало. Она точно в трансе находилась. Или реально так испугалась? Лицо бледное, да, есть такое дело. Даже под слоем штукатурки бледность проступала. Или не было штукатурки?

Тамал тоже на неё смотрел. Он уже знал, что узнает её.

При желании…

В груди странно отозвалось. Девчонка же мотнула головой и отступила к тротуару, показывая, чтобы он проезжал.

Тамал же не спешил.

Он был консерватором. Кому сказать – засмеют. А что?.. Его женщина хрен так оденется. Юбка по самое не балуй, задница, считай, голая на морозе. Курточка тоже так себе, не греет, а для образа. И как такую воспринимать серьезно?

Такую только трахать.

То, что сидящая рядом Анжела одевалась аналогично, Тамала мало волновало.

А эта!..

Непривычная злость взорвала нутро. Что-то там царапнуло. Прилично так.

Тамал сдал назад, предварительно убедившись, что никого не бортанет.

- Ну, и куда неслась, идиотка, - прошипела рядом Анжелка.

- Ты знаешь её?

- Янка Сомова. Вроде с первого курса. А что?

Анжела тотчас взяла стойку.

- Так знаешь или нет?

- Эй… Там, ты чего? Вообще-то я с тобой тут нахожусь, а ты на эту шалашовку пялишься! Тебе не кажется, что ты что-то попутал?

Губы Тамала медленно растянулись в усмешке. Он проехал метр и припарковался. Анжела продолжала держаться в стойке, сверля его ревнивым взглядом.

Он дотянулся до её двери и распахнул.

- Там…

- Свободна.

- Там, ты чего? Из-за этой Сомовой, что ли? Там!

- Свободна, я сказал.

Анжела открыла рот, чтобы продолжить возмущение, но тормознула. В целом, она неплохо его знала и должна была понять, где перегнула палку. А она перегнула. С ним так разговаривать нельзя.

Она схватила рюкзак и, матерясь, вышла. Но прежде чем гордо уйти в закат, нырнула головой в салон.

- Ну и дурак! Сам же мне позвонишь завтра!

Она от души саданула дверью, чем окончательно взбесила Тамала. Он же сейчас догонит и объяснит, как обращаться с тачками! Где можно хлопать дверями, а где – нет!

Он взялся за ручку и зацепился взглядом за зеркало заднего вида. Тело само тормознуло.

Блондинка шла по тротуару, обхватив плечи руками. Замерзла?.. Подвезти?

Он почти тронулся с места, готовый развернуться, когда рядом с ней остановилась машина. На лице первокурсницы вспыхнула улыбка. Прямо, блять, до ушей. И она поспешила в салон.

Тамал ударил по газам. Ну и хрен с ней!

На выходных они улетали в горы с Дагаевыми и другими парнями. Башку проветрит. А там решит.

Вот это «а там решит» ему категорически не нравилось. С какого хера он что-то будет решать? Точнее, в отношении кого? Этой девчонки?

Не его типаж. Ему нравились темненькие, это первое. Второе… Опять же, первокурсница. Ему это надо?..

Горы отрезвляли, дарили ощущение свободы.

И горизонта…

Тогда Тамал ещё не знал, что горизонт у него окажется свой. Начался камнепад. От такого никто не застрахован. Высота у них была небольшой. Может, это его и спасло. Камень ударил по затылку, унося его в бессознанку.

Последнее, что он помнил, был крик Марата.

И полет…

Вниз.

Веревки спасли его. Он не свалился, не рухнул на землю. Но ударился позвоночником об один из выступов, повредив хуеву тучу чего-то критично важного.

Врачи, все, как один, говорили, что ему повезло. Что могло быть намного хуже. Что он родился в рубашке и что у него настоящие друзья. Дагаевы его, считай, на руках вынесли.

И мозгами Тамал это понимал. Но только мозгами!..

Его несло так, что даже бабушка, которая не отходила от его кровати и ни слова не сказала про «любимые» вылазки внука, в конечном итоге гаркнула. Мозги попыталась вставить на место.

Ага, не вставлялись мозги. Ни хуя.

Когда тебе двадцать три и тебе говорят, что ты теперь колясочник, пусть и с хорошим прогнозом, как-то на жизнь иначе начинаешь смотреть.

С того самого горизонта, в котором теперь оказался.

Реабилитация была жесткой. Ему говорили, что приходила Анжелка. Он не дал разрешения на посещение. На хер… Зачем? Её он точно не хотел видеть.

Он никого не хотел видеть.