Со спокойной душой и набитым желудком Иванченко сладко заснул.

***

Я отправил письмо старателю, купил сладостей в кондитерской и поехал в деревню. Как оказалось, супруги уже начали переживать за меня, ведь к тому времени, когда я добрался до дома, совсем стемнело.

Мне вручили телеграммы, которые пришли от Ильи из Иркутска и Андрея из Тюмени. Оба желали мне удачи и просили держать в курсе дел. Письма от Базарова не было. Странно, ведь он обычно быстро отвечал. Умывшись и переодевшись, я спустился к столу.

— Завтра вместе поедем смотреть результаты, — сказал лекарь.

Они с Верой сидели напротив меня и наблюдали за тем, как я ем нежные свиные почки, тушенные со сметаной и овощами.

— Хорошо, — ответил я с набитым ртом.

— Кстати, заезжал Гоша Яров и сказал, что поговорил с кем-то из комиссии, поэтому там приструнят Мелехина.

— Кто такой этот Мелехин и почему он вообще против меня? — спросил я, ведь вчера у Ярова вскользь уже слышал эту фамилию, и, как успел понять, он не хочет, чтобы я поступил. Но академик не стал вдаваться в подробности и даже как-будто поспешил поменять тему разговора, будто случайно оговорился.

— Профессор Мелехин Петр Артурович — преподаватель в медицинской академии. Он очень грамотный человек, который идет в ногу со временем. Его студенты всегда занимают лучшие посты, ведь все знают, какой Мелехин дотошный и требовательный и как отвечает за каждого, кого выпустил с дипломом. Почему он не хочет, чтобы ты поступил — я и сам не знаю, — пожал он плечами. — Мы с ним знакомы, но только как приятели. Возможно, за этим что-то стоит, но мне об этом ничего не известно.

— А мне не нравится ваш Мелехин, — вставила Вера. — Высокомерный и тщеславный. Только и говорит о себе и своих студентах, будто всем это интересно.

— Ты не права, Верочка. Просто профессор очень гордится своими студентами. Он похож на отца, который рассказывает о своих детях. Впрочем, у него нет своих детей, может, именно поэтому он так близок с ними.

— Ну не знаю, все равно он мне не нравится, — женщина забрала пустую тарелку и поставила передо мной большую кружку парного молока с медом. — Пей, полезно перед сном.

Мы еще немного поговорили и разошлись по комнатам. Уже лежа в кровати, я вытащил из рюкзака камень и принялся рассматривать его при лунном свете. Теплая волна энергии пронизывала мое тело, даря успокоение и уверенность. Даже странно, что, в первый раз прикоснувшись к нему, я упал в обморок. Теперь же мы были как старые добрые друзья, которым просто хорошо от того, что они рядом.

Я убрал камень под подушку и лег спать. Уже перед сном я вновь вспомнил про Базарова. Где сейчас Полина? Не случилось ли чего в дороге? Если завтра не будет ответа, напишу Илье и попрошу его все выяснить.

***

Наемник Рачков проснулся на рассвете и, умывшись, встал у зеркала с красками и кисточкой в руках. Он намеревался изменить свой образ так, чтобы Устинов его не узнал. Первым делом он нанес на лицо крупные веснушки, затем окрасил брови в рыжий цвет и подкрасил крылья носа так, чтобы они казались шире. Напоследок нацепил на голову парик и, критично оглядев себя, остался доволен. Как всегда, удачно наложенный макияж полностью изменил его внешность.

Одевшись извозчиком, он вышел из дома и поехал к академии. По его задумке, он подкараулит Устинова на улице и зайдет следом. Если удастся воткнуть штырь в бок там, то он сделает это. Если нет, будет преследовать знахаря на улице. В образе извозчика на него никто не обратит внимания, ведь их на каждом шагу пруд пруди.

Добравшись до академии, он опустился на скамью у лавки и, прикрывшись вчерашней газетой, принялся ждать.

***

Кирилл Иванченко проснулся ни свет ни заря и, позавтракав остатками еды, которую вчера забрал из трактира, вышел на улицу. Город только просыпался, поэтому на улицах было пустынно. Только рабочий люд спешил на заводы, фабрики и в пекарни.

Он встал у дороги, высматривая извозчика, ведь после вчерашнего до сих пор не мог нормально ходить: сапоги нещадно натирали травмированную кожу, мышцы ныли при каждом шаге.

— Эй! — крикнул он сонному кучеру, выехавшему из соседнего двора. — Подвези до медицинской академии! Заплачу!

— Далеко. Дорого будет стоить, — предупредил он, но лошаденку повернул в его сторону.

— Двадцать копеек хватит? — с надеждой спросил Кирилл, ведь теперь, когда редактор отказался отправлять деньги, каждая копейка была на счету.

— Маловато. На другой конец города надо ехать, — с сомнением покачал головой извозчик и с интересом вгляделся в даль, где стоял еще один человек у дороги и по виду ждал, когда экипаж доберется до него.

— Двадцать пять. Больше нет, — Кирилл почувствовал, как начинает злиться. Все в этом городе против него.