Всю дорогу она не произнесла ни слова, уставившись в пассажирское окно, сцепив руки на коленях. Каждый раз, когда мы останавливались на светофоре, мне хотелось протянуть руку и переплести наши пальцы, как я делал это больше раз, чем следовало.

Лифт звенит, и двери моего пентхауса открываются, но Билли не двигается со своего места. Я держусь за двери, втянув голову в плечи. Сегодня вечером она выглядит великолепно: волосы заплетены в косу, которую Дарси заплела ей на игре, на ней огромный синий свитшот «Blades», свисающий с плеча.

Мне не стоит так часто на неё смотреть. Но я всё равно не могу удержаться и смотрю.

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – я задаю тот же вопрос, который уже дважды повторял в машине, и каждый раз получал ответ “Не беспокойся”.

Она не капризничает, как можно было бы ожидать от человека её возраста, когда не добивается своего, и Билли не хочет привлекать к себе внимания. Темные круги вокруг её усталых глаз говорят мне, что она достигла предела того, с чем может справиться.

И я, чёрт возьми, её понимаю. Более слабый человек, вроде меня, сломался бы гораздо раньше, чем она, и даже сейчас я чувствую, что она борется за то, чтобы сохранить контроль над своими эмоциями.

Впервые за весь вечер она смотрит мне прямо в глаза – и это пробивает меня насквозь.

– Нет, всё в порядке, – она обхватывает себя руками за талию, и я захожу обратно в лифт, опираясь руками по обе стороны от неё на латунные поручни позади неё.

Она пристально смотрит на меня.

– Ты, наверное, устал после игры и сегодняшнего вечера. Последнее, что тебе нужно – снова садиться за руль и везти меня домой через весь город.

Даже когда ей больно, она думает о других.

Я убираю руку с поручня и кладу её ей на щеку.

Она закрывает глаза и прижимается к моей ладони. Каждый раз, когда мы касаемся друг друга, возникает ощущение, будто это может быть в последний раз.

– Единственное, чего я хочу, чтобы ты была счастлива. И отвезти тебя туда, где ты хочешь быть – это минимум.

Она прикусывает губу, кладёт руку мне на бедро, и я делаю шаг вперёд, пока между нами не исчезает расстояние. То самое расстояние, которое клялся сохранить всего несколькими часами ранее.

Я схожу с ума по ней как дурак, каждое моё неверное решение снова тянет меня к ней.

– Что сделало бы тебя счастливой, Билли?

Она опускает взгляд, но я мягко поднимаю её подбородок.

– Быть рядом с тобой, – шепчет она. И я понимаю, что сегодня она останется здесь. В моей постели.

Когда я подхватываю её руками, она тихо вскрикивает, и я несу её в спальню, укладывая на кровать.

Она пристально смотрит на меня, когда я делаю шаг назад, проводя рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. Каждое предупреждение и отчаянная борьба за то, чтобы держаться подальше, ничто из этого не имеет никакого значения, когда я наблюдаю за тем, как выглядит Билли, растянувшись на моей кровати. Даже лучше, чем я представлял себе тысячу раз.

– Я не могу прикасаться к тебе сегодня вечером, – мой голос кажется чужим, и в основном потому, что я ненавижу слова, которые произношу. Однако держать свои руки при себе – это именно то, что я должен делать, поэтому я довольствуюсь теплом её тела рядом со своим.

Я расстёгиваю верхние пуговицы рубашки, но напряжение между нами не вяжется с заявлением, которое я только что сделал. Такое чувство, будто я отвел Билли в постель, чтобы оказаться внутри неё и остаться там на всю ночь – и по тому, как она на меня смотрит, я понимаю: именно этого она и хочет.

– У меня нет пижамы.

Я снимаю рубашку и бросаю её в корзину для белья рядом с комодом, открываю ящик и достаю белую тренировочную майку “Blades”. Она слишком большая даже для меня, так что миниатюрная фигурка Билли утонет в ней.

Она встает с кровати и забирает её у меня, не сводя глаз с моей кожи. Это не первый раз, когда она видит меня без рубашки, но, без сомнения, это первый раз, когда она так оценила мою обнаженную грудь.

Задержавшись на моей татуировке, изящные пальчики проводят по чернилам, выгравированным на моей левой груди; должно быть, она не видела её, когда я был в душе. Понятно, учитывая, что мой твердый член приковал к себе всё внимание.

– Когда ты сделал татуировку?

От ощущения её прикосновения мне хочется вырвать майку из её рук и потребовать, чтобы она спала обнаженной.

– И что она значит? – продолжает она.

Я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, пока бушующий стояк борется с молнией на моих штанах.

– В межсезонье. Томми порекомендовал мастера.

Она задумчиво сжимает губы.

– Восходящее солнце, обычно означает новое начало. Учитывая, когда ты сделал эту татуировку, думаю, этот смысл вполне подходит.

Когда она опускает руку и направляется в ванную, я жду, пока за ней закроется дверь, прежде чем испустить долгий вздох.

– Держи руки при себе, черт возьми, Эммет.

ГЛАВА 25

ЭММЕТ

Когда я был ребенком, мы с братом строили в спальне крепости из подушек, а потом пытались разрушить творения друг друга.