В столовой адепты только об этом и говорят. Раньше и я была бы не прочь обсудить сплетни, но сегодня голова забита другим. Мой взгляд то и дело возвращается к столу, где обычно сидит Майрок и его друзья. Но его снова нет, хотя вчера мы вернулись в академию вместе.

Когда последний раз он отсутствовал, то потом убил Даркфолла. Мне уже страшно представлять, чем он может заниматься вне стен Пик.

Но дело не только в этом.

Я хочу увидеть его. Нет. Я жажду этого.

И если отпустить вожжи, я вполне могла бы прямо сейчас сорваться и пойти на поиски Майрока.

Я понимаю, что эти ощущения неподвластны ни моей воле, ни моему выбору. Но от этого не легче. Как бы я не пыталась, я всё равно рано или поздно сорвусь. А пока стискиваю свой разум и чувства тисками самоконтроля.

Я отправляю в рот ложку с овсяной кашей, но едва чувствую её вкус.

Тяжело вздыхаю и на мгновение прикрываю глаза. Вспоминаю, как Майрок поцеловал меня вчера. Сначала на балконе ресторана, а потом в лифте. Это было настолько волнующе, что при одном воспоминании низ живота наливается сладкой тяжестью.

– Дея, всё хорошо?

Голос Джули заставляет меня открыть глаза.

– А?

– У тебя щёки такие розовые, ты случайно не заболела?

Как хорошо, что никто не может залезть мне в голову. Ситуация отвратительна, а я жалка до безобразия. Но радует, что пока хватает силы окончательно не превратиться в самку, вожделеющую своего самца.

– Я просто немного задумалась. А тут жарковато, – оправдываюсь я и снова засовываю в рот ложку с кашей.

Джули окидывает меня внимательным взглядом, но ничего не говорит.

Занятия тянутся медленно, обычно я наслаждаюсь учёбой, по-настоящему горю ей, но сегодня едва слушаю преподавателей. Каждую перемену, даже самую маленькую, я высматриваю в коридорах Майрока. Мне почему-то кажется, он тоже должен хотеть увидеть меня. Даже не знаю, что мы скажем друг другу при встрече.

Как только наступает получасовой перерыв, я оставляю Джули и бегу в кабинет к профессору Шейдмору. Залетаю в аудиторию, подхожу к двери и стучу, надеясь, что он на месте.

– Кого там притащило? – недовольно бурчит он, идя к двери. – Не дадут спокойно отдохнуть и заняться делами. Вечно отвлекают.

Я закатываю глаза, и в этот момент дверь кабинета отворяется.

– Медея, – констатирует факт профессор, хмуро глядя на меня. – Чего надо?

– Вы ведь в курсе, что вас слышно, когда вы бубните у себя в кабинете? – спрашиваю я, нагло протискиваясь внутрь.

– В курсе, – хмыкает Шейдмор. – На это и расчёт.

Я прохожу к столу и облокачиваюсь на него, испытывающе глядя на профессора.

– Хотела с вами поговорить. Спросить кое-что.

– Ну спрашивай. Если ты про туманников, то я бы пока поостерегся. Пойдём за ними позже. Погода, знаешь ли, не благоволит.

– Я про другое. Хочу узнать, какие у вас были отношения с моим отцом?

Этот вопрос сразу заставляет профессора напрячься. Он останавливается посреди кабинета.

– Ты же знаешь. Я работал на него.

– Вы были друзьями?

По секундной заминке, я понимаю, что всё не так просто, как я наивно предполагала.

– Со временем мы стали добрыми приятелями. Я многому обязан твоему отцу. Если бы не он, я бы не смог заниматься разработками, и не факт, что вообще стал бы учёным такого масштаба. Он вкладывал в меня большие деньги.

– Как вы познакомились?

Вопрос кажется невинным в контексте нашего разговора. Я специально не задала его в лоб, зная, что у профессора сложный характер.

Но я вижу, как леденеют глаза Шейдмора. Он сглатывает и делает несколько быстрых шагов к графину с водой. Медленно наполняет прозрачный стакан, а затем залпом выпивает.

Я молчу, ожидая ответа. Буравю Шейдмора глазами, считывая весь спектр эмоций на его лице. От страха до смирения.

– Я работал на другого главу рода, а твой отец… к-хм… он предложил более выгодные условия.

– От которых вы не смогли отказаться, профессор?

– Что-то вроде того, – усмехается Шейдмор.

– Я хотела бы узнать правду. Как вы познакомились? Не надо ничего скрывать.

– Хочешь знать правду? – он поворачивается, глядя на меня в упор. – Она тебе не понравится.

Глаза профессора темнеют, он глубоко и часто дышит через нос.

– Я всё же рискну, – отвечаю я.

Сердце тревожно сжимается, в груди нестерпимо жжёт. Но я должна узнать истину. Должна узнать, каким становился любимый папочка, когда выходил за двери нашего красивого дорогого особняка.

Шейдмор облизывает пересохшие губы, а затем принимается развязывать галстук. Нервными резкими движениями стягивает его, неряшливо бросая на стол рядом со мной. Подобное поведение ему не свойственно.

Затем он расстёгивает пуговицу рубашки. И ещё одну…

– Что это? – в ужасе спрашиваю я.

Тёмно-серая полоса с чередой мелких шрамов, будто от шипов, уродливой лентой обвивает шею профессора. Я никогда такого не видела.

Шейдмор невесомо проводит пальцами по изуродованной коже:

– Это теневая магия.