- Я лишь решила помочь одному хорошему парню. К тому же, это была отличная возможность отплатить тебе той же монетой. Каково это, Кирилл?

Я кладу трубку. Дальше разговор не имеет смысла. Я узнал, что хотел.

Где работает Паша, я знаю, но не уверен, что он впустит меня в свой кабинет, а бороться с его секретарем я не собираюсь. Поэтому терпеливо жду, когда он выйдет из здания в конце рабочего дня.

Паша заканчивает работу раньше и вот я вижу его, лощенного, с укладкой, в дорогом костюме и с такой самодовольной рожей, что обед подкатывает к горлу.

Я выхожу из машины и встаю перед ним.

- Что тебе надо? – грубо говорит он вместо приветствия. Лишний раз убеждаюсь, что мальчика совсем не научили хорошим манерам.

- Поговорить надо, - твердо говорю я, хотя вместо разговора готов просто врезать ему.

- Мне не о чем с тобой разговаривать, - он пытается обойти меня. Я хватаю его за руку и останавливаю. У него такая худая ручка, что мне кажется, надави я еще чуть-чуть, и она сломается, хрустнет.

- Я так не считаю, - пока вежливо говорю я.

- У нас нет с тобой общих тем.

- Их, действительно, не будет, если ты отъебешься от Ксюши. Она не выйдет за тебя.

И тут его лицо кривится в ехидной улыбке.

- Ах, ты об этом, - он пытается вырвать свою ручонку из моего захвата и трепыхается как птенец. Я выворачиваю руку и наклоняю его ниже. Он безропотно повинуется. У него просто нет выбора.

- Слушай, сюда, долбоеб, - мое терпение кончилось, - я прощу тебе и мою бывшую, и Ксюшу, если ты просто исчезнешь из нашей жизни. Тихо откажешься от свадьбы. Скажешь, что не хочешь.

- Да, не будет никакой свадьбы, - хнычет Паша в полусогнутом состоянии. – Не нужна нам ваша Ксюша. Оставь себе это недоразумение в юбке.

Услышав это, я отпускаю его руку, он почти выпрямляется, а мой кулак четко приземляется в его челюсть. Паша усаживается за свой тощий зад.

- Ты совсем охуел? – он трет щеку и сплевывает кровью. – Не будет свадьбы, я же сказал. Ксюша твоя опять в ментовку загремела. Ты газеты хоть читаешь?

Эти слова Паши мгновенно приводят меня в чувство. Я даже помогаю ему подняться.

- Папа сказал, что такого позора нам не надо, - продолжает рассказывать Паша. – А ее папа в больницу слег вообще. Безумная девчонка…

Он осекается, видя мой недобрый взгляд в его сторону. Да, здесь я с ним согласен. Безумная девчонка. Но так называть ее могу только я.

- А ты чего? Вообще не в курсе? – Паша чувствует, что меня отпускает, поэтому смелеет.

Я не собираюсь вести с ним разговоры по душам. Бегу к машине и мчу к Антону.

101.

Антон

Вся эта история с Ксюшей и Кириллом мне порядком надоела.

Еще тогда в ресторане, когда я увидел их вместе, целующимися и обнимающимися, я понял, что добром это не кончится. Я знал нашего папу, а он давно уже у себя в голове сформировал планы насчет Ксюши. И, в принципе, планы вполне нормальные. Ее давно надо было замуж отправить, чтобы мозги на место поставить. Все устали от ее проделок. А тут такая выгодная партия нарисовалась в лице Паши Гросс.

Ну, кто же мог подумать, что эта оторва, моя сестричка, замутит с Кириллом, моим другом.

Кирилл, конечно, парень неплохой, но в мужья не годится.

А потом был разговор с Кириллом и он вдруг признался, что любит Ксюшу. Я тогда его, конечно, послал, но у самого что-то кольнуло.

Я ведь сам влюблен. В свою жену. И знаю, что это такое. А еще я знаю, как тяжело преодолевать препятствия к этой самой любви.

Но я сразу же задвинул все эти сантименты подальше. Есть решение отца и оно правильное.

В этом я каждый раз убеждал себя, когда видел грустные глаза Ксюши. И эта чертова свадьба с Пашей. Она так легко и быстро согласилась на это. Как будто ее сломали. Это была не Ксюша. Не моя сестра.

Она просто повиновалась воле отца, но будет ли она счастлива в браке? Я все чаще задавал себе этот вопрос. И с отцом пытался это обсудить. Но папа был непреклонен. Его сложно было переубедить, если он что-то уже решил для себя. Решил за Ксюшу.

А эта последняя дурацкая и дерзкая выходка Ксюши была просто шагом отчаяния. Я это прекрасно понимал. И она, как всегда, достигла того, чего хотела. Свадьбы не будет. Если честно, я едва удержался, когда увидел лицо Паши после прочтения этой газетенки. Прославилась Ксюша знатно. Ни одна приличная семья теперь ее не примет. Невеста из-за решетки. Это, конечно, на любителя. Тем более, если семья жениха на виду.

Но, вот, папа наш ее поступок не оценил. Сильно бушевал. Хорошо, что Ксюшу я преднамеренно отвез к Григорию, а не домой. Так что, весь словарный ураган, вырвавшийся из папы, я испытал на себе.

Да, наверное, она была не права, что так поступила. Она же «опорочила честь семьи», как много раз повторил папа. Но был ли у нее выход?