Теперь мы сидим и тщетно пытаемся переварить выданную кирие неутешительную информацию.

— Давайте резюмировать, — хлопает себя по коленям Колесников. — Итак, Марка пичкают определенными препаратами, от которых у него возникает стойкая медикаментозная амнезия. Со временем действие препаратов ослабевает, на фоне этого через амнезийную блокаду могут начать прорываться воспоминания. Сначала обрывочные, потом они принимают более целостную форму. Кто-то за этим тщательно следит, и при появлении малейших признаков возвращения памяти снова вызывает амнезию. Если это не остановить, его нервная система попросту не выдержит. А чтобы остановить, следует срочно прекратить прием препаратов и начать интенсивно выводить из организма накопившиеся вещества, вызывающие потерю памяти.

Звучит все настолько жутко, что хочется потрясти головой в надежде, что мы все спим и смотрим один большой коллективный кошмар.

— Он начал вспоминать? — спрашиваю после паузы у Андроника. Дожидаюсь утвердительного кивка. — Почему именно здесь и сейчас?

— Я дал ему выпить отвар, мы с ним его составили вместе, — кирие кивком головы указывает на Нестора.

— Я назвал его «сывороткой правды», — с гордостью заявляет Колесников. Перевожу вопросительный взгляд на Андроника.

— Это хорошее мочегонное, — отмахивается тот, — заставляет почки работать как часы. А еще мозг кислородом насыщает. И сосуды головного мозга укрепляет.

— Значит, если Марк будет пить его регулярно, это вернет ему память? — спрашиваю с надеждой.

— Да, но главное условие остается тем же, — вместо него отвечает Нестор. — Нужно выбросить все, что скармливают парню горе-коновалы. И проследить, чтобы он пил «сыворотку правды».

— Что вы на меня так смотрите? — тушуюсь под двумя перекрестными взглядами.

— Ты знаешь, Каро, — неумолимо рубит Капитан Неизбежность. Закрываю руками лицо и яростно трясу головой.

— Я не могу. Не могу! Я боюсь за детей!

Капитан Бессердечность бьет наотмашь:

— Значит, мы его потеряем.

***

Проходит неделя с тех пор как уехал Громов, и я не нахожу себе места.

Куда он пропал? Почему не звонит, не пишет.

Мы ему надоели? Так быстро?

Вроде неделя небольшой срок, но когда сердце не на месте, то уже не так важно, неделя или месяц.

От тяжелых мыслей отвлекает въехавший во двор автомобиль. Выхожу на крыльцо и пытаюсь угадать, что им понадобилось в выходной у нас в «Колесах».

Дверь с противоположной стороны от водителя открывается из нее выходит Марк. Не чуя под собой ног слетаю с крыльца и подбегаю к машине. Я бы и на шею бросилась, если бы он не был женатым на Анне.

Марк поднимает глаза, и я останавливаюсь в нескольких шагах, потрясенно вглядываясь в знакомое и одновременно незнакомое лицо. Чужое, жесткое. С поджатыми губами и мрачным взглядом.

— Добро пожаловать, господин Громов, — начинаю и осекаюсь, глядя в его пустые, ничего не выражающие глаза. Едва заметный кивок выглядит почти благосклонно.

— Я проехал несколько сотен километров не для того, чтобы просто посмотреть на вас, — отвечает он резко. — Не спросите, для чего, мисс Ангелис?

— Для чего? — шевелю одними губами.

— Я хочу сделать тест ДНК.

— Прямо здесь? — ошалело хлопаю глазами, как тут открывается дверь заднего сиденья, и из-за нее показывается мужчина.

Он такой же высокий как Марк. И глаза у него как у Марка. Точнее, у Марка как у него, потому что передо мной возвышается Марат Громов. Отец Марка. И дед моих детей.

*Самый высокий маяк в мире (Саудовская Аравия, высота 132м)