— Да. Я не хотел раскрывать свое инкогнито, но побоялся, что ты начнешь его провоцировать на воспоминания, и тем самым окажешься в серьезной опасности. Еще и детей втянешь.

— Ха! Инкогнито! — хмыкаю недоверчиво. — Как же вы его сохранять собрались, если пошли разговаривать к Громову? А если бы он вас узнал?

— Не узнал бы, — качает головой Нестор, — я предпринял некоторые меры предосторожности.

— Только не говорите, что вы переоделись в бомжа и просили у Громова милостыню.

Вообще-то я пошутила, но судя по тому, как отвел глаза Колесников, попала в яблочко.

— Мне нужно было увидеть его в непосредственной близи, — говорит он, будто извиняясь.

— Вы хотели разглядеть еще что-то кроме подлинности амнезии?

— Да, Каро. Я провел небольшое расследование. Каждые полгода Громов летает к своему доктору на терапию и когда возвращается, с трудом вспоминает домашних.

— Вы хотели выяснить, что за препараты используют при терапии?

— Нет, девочка. Я хотел понять, какой именно Громов проходит терапию.

Становится так убийственно тихо, что шелест волн кажется грохочущим водопадом.

— Что значит, какой именно? — заговариваю первой, с трудом шевеля пересохшими губами. Сглатываю и тянусь к кружке с чаем.

— Их всегда сложно было различить, с самого детства, — отвечает Нестор, глядя немигающим взглядом. — Ответь мне, Каро, ты готова поклясться, что сегодня говорила с Марком? Это был он, не Мартин? Не торопись, девочка, хорошенько подумай.

— Да что там думать! — восклицаю возмущенно. — Это точно Марк, они же совсем не похожи с Марти! Ну, то есть похожи, конечно, но я их всегда различала.

Нестор задумчиво жует губу и отхлебывает чай.

— Я видела Мартина, Нестор, — перегибаюсь через столик и кладу руку ему на локоть. — Мы с Марком вместе видели. Мы были там все время, пока не приехала неотложка. Только прятались. Их же искали сначала на вертолете, потом Босс приехал на внедорожнике. Бронированном...

— Я знаю, Каро, — он похлопывает меня по руке, — Марк мне рассказывал.

— Я свой видеорегистратор там оставила после того как полицию вызвала.

— И об этом я знаю. У меня есть твои записи, мне их дал Марк.

— Тогда что? Почему у вас такое лицо?

— Видишь ли, девочка, когда я начал во всем этом копаться, нашел кучу нестыковок. Как тебе то, что по протоколам водитель, которого достали из разбитого спорткара, был идентифицирован как Мартин Громов? Есть заключение медэкспертизы.

— Правильно, — не могу понять, к чему он клонит, — это же и был Мартин. Мы с Марком пересадили его за руль. Что вас смущает?

— То, что смерть Мартина Громова нигде не зафиксирована и не подтверждена документально. Вот что меня смущает. Нельзя подкупить целую клинику вместе с полицейским участком, Каро.

Внутри зарождается нехорошее предчувствие. Оно собирается липким комом и ползет, оставляя за собой холодящий след.

— Подождите! Но ведь по сми разлетелась новость, что за рулем спорткара был Марк! Его объявили погибшим, а Мартина без вести пропавшим.

— Да. Громовы потом выступили с опровержением, но тебе тогда уже было не до новостей.

Меня простреливает ужасная догадка. Не просто ужасная, леденящая душу.

— То есть, вы хотите сказать...

— Да, Каро, Марк уверен, что это его тогда достали из машины, то есть Мартина. А тело его брата Марка вынесло на соседний берег спустя несколько дней. Потому и хоронили его в закрытом гробу. Когда я вернулся, первым делом покопался в документации морга, куда должны были отвезти Марти. И угадай, что?

— Не хочу, — мотаю головой, потому что боюсь это услышать. Но Нестор все равно продолжает.

— Там нет ни одного упоминания о пострадавших в результате аварии в тот день, когда погиб Мартин. Ни одного, Каро.

Мне хочется заткнуть уши, чтобы больше не слушать, а еще лучше, не думать, но безжалостный голос Колесникова продолжает методично меня добивать.

— А знаешь еще, на что я обратил внимание? — ему не нужен мой ответ, но я все равно слабо киваю. — Что когда забирали Марти, его не упаковывали в черный мешок.

Земля под ногами покачивается, как будто весь остров это огромный автомобиль-амфибия.

Глава 7

Карина

— Нестор, — мой голос звучит жалко и слабо, — скажите, может такое быть, что мы с Марком ошиблись? Что Марти выжил?

Я хочу получить ответ и одновременно боюсь его услышать. Боюсь начать тешить себя надеждой и потом смотреть, как с разрушительным грохотом она разбивается.

Но Колесников ответы давать не торопится.

— Я... Я не знаю, девочка, — вымученно разводит он руками. — Если бы знал, разве бы я тебя так подставлял?

— А вы, — застываю, — подставили?

Он молчит. Даже губу прикусывает от досады. Словно сболтнул лишнее и теперь жалеет.

— Или только собираетесь? — допытываюсь. Нестор довольно неуклюже съезжает с темы.