— Мам, привет. Я сегодня поздно приду. Тут Лиля оказывается приехала. Я вот через час уйду из больницы, а потом мы… с ней встретимся. В общем, я часов в одиннадцать или двенадцать вернусь. Хорошо? — отвечать мне мама не спешит. И это, откровенно говоря, странно.

— Ладно. У тебя все нормально?

— Да, все хорошо.

От чего-то стало не по себе. Даже не за вранье, а от маминой задумчивости.

— Сегодня в двенадцать? — резко поворачиваюсь на хорошо знакомый голос.

— Это наглость — подслушивать чужие разговоры.

— Наглость — не соблюдать условия игры. Ты проиграла.

— Я не давала согласие на эту игру. Мне нужно домой, и ты отвезешь меня вечером. А если нет — я сейчас же позвоню брату.

— Детский сад, не находишь? Ты что, не можешь сказать матери, где и с кем ночуешь?

— Нет, не могу. Точнее, не хочу. Через неделю тебя в моей жизни может не быть, учитывая специфику наших взаимоотношений. Поэтому меньше знают о том, с кем их дочь проводит время — крепче спят.

И ведь нет в моих словах ничего такого, на что можно возразить, однако Лукьянов так на меня посмотрел, что по коже пошли мурашки.

— Через пару часов я тебя отвезу, — сказал, как отрезал. Хуже всего, что часть меня, жалеет, что он, черт возьми, не уговаривал меня остаться. Мда, ну как поспорить с тем, что женщины временами… дуры?

***

Убила бы! Ну хоть бы язык отрезала и еще какую-нибудь часть тела. Сейчас, сидя на крыльце дома уже два часа, я реально ненавижу Лукьянова. Он пропал. Тупо свалил куда-то, пока я мыла посуду в чертовом тазике. На часах двадцать минут девятого и, если я сейчас не позвоню Марку и слезно не попрошу меня забрать, за мной на фиг никто потом не приедет. Закрываю от отчаяния глаза и начинаю считать до ста. На двадцать седьмой цифре я услышала шаги и подняла уставший взгляд. Ну капец.

— Дайте угадаю, Богдан Владимирович, мне надо помыть пол перед тем, как мы отчалим? — говорю первое, что приходит на ум, смотря на то, как Лукьянов подходит ко мне с ведром.

— В другой раз. Через десять минут я буду готов, собирайся, — ставит передо мной ведро, сверху которого плавают лилии. Хотя, не плавают. Для такого маневра им не хватает места. Становится стыдно от того, что я его мысленно четвертовала, а он в это время исполнял мое желание. Блин, и ведь исполнил. Красиво. Это не в магазине купить, имея карту. Заморочился. Сама себе завидую. Ну что я, животное, что ли, неспособное утихомирить свои внезапные желания и просто остаться на ночь? Усмехаюсь в голос, доставая из сумочки мобильник.

«Мам, прости, я наврала. Я за городом. С „ксилометазолином“. И останусь здесь на ночь. Вернусь завтра вечером. Только не надо мне писать про презервативы. У меня все хорошо, правда. Он не маньяк и не насильник. Не волнуйся♥»

Не знаю, зачем отправляю маме фото дома и ведро с лилиями. Это не адрес и в случае чего — меня с помощью этих фото уж точно не найдут. Хотя, о чем я, меня искать не нужно.

Мама 20:23

«А мне Лиля звонила за час до тебя и спрашивала, привезти ли домашнюю колбасу и кровянку. Сказала, что приедет в понедельник. И тут ты с этим. Хорошо, что сказала. Хотя я и так поняла, что ты с этим мальчиком»

Мальчик, блин.

«Я завтра позвоню. Люблю».

Донельзя вдохновленная лилиями, вхожу в дом и иду на кухню. Судя по звукам, Лукьянов именно там.

— Спасибо за лилии. Они очень классные. Я тут подумала, что нечестно будет, если ты выполнил мое желание, а я твое — нет. Так что давай останемся и завтра будет рыба.

— Давай, — едва сдерживая улыбку, произносит Богдан, включая плиту. Ставит кастрюлю с чем-то красным и кидает туда апельсин. А затем в ход идут специи. Это, блин… перевожу взгляд на пустую бутылку от вина, стоящую на полу.

— То есть ты не собирался меня отвозить?

— Ну, нужно быть полным ушлепком, чтобы два часа искать цветочки, найти их, сплавать за ними и получить лягушку в качестве временного соседа к моим драгоценным testis от постоянного подтягивания труселей, а в итоге сесть в машину и отвезти тебя домой. Бегу и волосы зачесываю назад. Тут и без твоего «я передумала, давай останемся на завтра» было бы так, как сказал изначально я. Но я дал тебе иллюзию свободы и выбора, ах, ну и цветочки. Оцени это, пока будешь подавать нам черные большие чашки, — на одном дыхании произносит Лукьянов, ничуть не скрывая улыбки.

Мда, уже оценила. Рановато мне с ним пока бодаться на равных. Рановато. Однако спать я буду сегодня точно одна. Гореть мне завтра в аду, если дам слабину.

Глава 29

Глава 29

Чувствую, как солнце начинает светить в глаза, но открывать их я не спешу. Мне настолько хорошо спать на этой маленькой кроватке, что я готова остаться в ней, как минимум, до полудня. И спала бы, если бы не почувствовала, как на меня капает вода. Резко распахиваю глаза и приподнимаю голову от мокрой подушки. Хуже всего, что мокрая она от моих слюней, судя по влажной щеке и уголку губ. Капец. Лукьянов лежит рядом на боку, подложив под голову руку.