— Нет, Аня, — хмыкает Лукьянов. — Душкой ты будешь мне не интересна. Чеши давай, — подталкивает вперед, положив руку на талию. — Иди заполняй приемки.

Ровно через шестнадцать минут Лукьянов завалился в кабинет. Да, именно так. Я бы сказала, с ноги. И не один, а с больным. Точнее с мужиком с зеркальным расположением органов из ВИП-палаты.

— Анечка, а у вас с головой все в порядке? — весьма по-доброму интересуется мужчина, усаживаясь на диван.

— Конечно, нет. Какой у нее может быть порядок в голове, — ничуть не фильтруя свою речь, встревает Лукьянов.

— В каком смысле? — недоуменно спрашиваю я.

— Вы очень сильно ударились лбом на видео. Я об этом.

— Я не помню, как это было. И нет, у меня ничего не болит, — позорище, блин.

— Кстати, да. Странно. Ни гематомы, ни шишки. Что там у тебя в голове, Ань? — насмешливо добавляет Лукьянов, прикладывая пальцы к моему лбу.

— Вата.

— Сахарная?

— Ну, пусть будет — да.

— Анечка, подойди… те ко мне, — быстро исправляется мужчина. Ярослав! Точно! — В смысле ко мне на диван. Я вам кое-что покажу.

Мужчина открывает ноутбук, а дальше начинает выражаться какими-то умными речами об ай-пи адресах и прочей непонятной мне ерунде. Я же сконцентрирована на двух вещах: удаленном видео и над именем, с чьего аккаунта было слито видео. Точнее фамилия.

— Смотри. Смс сброшена с одного имени. Аккаунт, с которого слито видео, зарегистрирован на другое. Но фамилия одна и та же. Адрес есть, но тебе в принципе знакома фамилия?

— Знакома. Стерва, — бурчу себе под нос. — Ну, попляшешь ты у меня еще, Яночка.

— Не стоит. Женские разборки к хорошему никогда не приводят. Я дам тебе флешку, где будет доказательство того, что видео в сеть скинула она. Припугнешь ее уголовной ответственностью за вмешательство в частную жизнь, а не вырыванием волос и нецензурной лексикой, — предлагает Ярослав.

— Ну она же может скинуть заново это видео? У нее же оно осталось. Мне что каждый раз просить кого-то его удалять?

— Если грамотно провести с ней беседу, то нет. По факту, очко поджать должна она, а не ты. Чего ты тупишь, Ань? — перевожу взгляд на развалившегося на диване Лукьянова. Черт возьми, я даже не заметила, когда он оказался возле меня.

— Хочу и туплю. Яна проходит практику на вашем отделении, — неожиданно осеняет меня. Так осеняет, что улыбка на моем лице буквально расцветает. — Вы ее сами распределяли. Накостыляйте ей, пожалуйста. В смысле, словесно. И к Церберу ее отправьте для профилактики. Она тогда точно покается.

— Женщины удивительные существа. Пять минут назад траур на лице, а сейчас радость. Я подумаю над твоим предложением на досуге, — с усмешкой произносит Лукьянов.

— На каком досуге? Это нужно сделать как можно скорее.

— Ты мне сейчас указываешь, что делать? Ты ничего не перепутала, дорогая?

— Не указываю.

— Тогда рот на замок и дуй заполнять приемки.

— Ладно, моя миссия на этом закончена, — очень дружелюбно, я бы сказала, даже весело произносит Ярослав, захлопывая крышку ноутбука.

— Спасибо вам большое. Я ваша должница.

— Моя, — поворачиваюсь на голос Лукьянова. — Должница, в смысле.

— Ну да, ну да. Это как в медицине, — задумчиво произносит Ярослав. — Работу выполняет медсестры, а благодарность получают только врачи. Ладно, мне покашлять уже хочется. А на вас как-то харкать не культурно. Да и пахнет от вас, Анечка, очень сладко. Вкусно, но моему организму это совершенно не подходит, — вполне серьезно произносит Ярослав, растирая пальцами веки.

— Ну, может быть, хоть что-нибудь я могу для вас сделать?

— Купи мне шаверму за углом больницы. Только попроси, чтобы поменьше лука положили. Вчера уж очень много было.

— У вас на него нет аллергии?

— Я больше по запахам.

— А хотите вместо вредной шавермы пироги с мясом и с лимонной начинкой? Домашние. Вкусные. Почти невредные.

— Давай. Только без лимонного, к сожалению. Цитрусовые я не переношу.

— А вам сколько? — вскакиваю с дивана и подхожу к своему пакету. Достаю из него два пирога, на что у Лукьянова округляются глаза.

— Грамм триста, — отшучивается мужчина, вставая около меня. — Нет. Давай больше.

— Богдан Владимирович, можете дать тарелку и нож? — поворачиваюсь к Лукьянову.

— Могу. Но не дам. Вам, Ярослав Викторович, не положено есть внебольничную еду. Будьте добры, пройдите в свои виповские покои, а вы, Анна Михайловна, уберите свою еду обратно в пакет и чеши заполнять приемки. У нас с тобой еще индивидуальный опрос, если ты забыла.

— Я вам попозже сама принесу, — извиняющимся тоном произношу я, отложив пирог обратно.

— Буду ждать, — с улыбкой произносит мужчина, направляясь к двери.

Глава 20

Глава 20