— А какое это имеет значение? — шагает он из проёма двери, где до этого стоял, вглубь кабинета. — Я задал вопрос и хочу получить на него простой и понятный ответ.

— Может, ко мне в кабинет, — трусовато переминается она на месте.

— Мне и здесь вас хорошо слышно.

— Согласно системы наших штрафов, — что-то совсем не так бодро, как отчитывала меня, блеет Рачкова. — Менеджер несёт личную ответственность…

— В размере предоплаты в десять миллионов? — подходит он к моему столу и даже не открывая, поднимает верхнюю папочку и откладывает её в сторону. — Не знал, что у наших менеджеров такие большие зарплаты.

— Конечно, в рамках своих премиальных, — пытается спорить с ним Акула Петровна.

— А премиальные менеджеру, как раз положены, когда он экономит компании на стоимости гофротары двадцать процентов, — откладывает вторую папку. — А ящики нам понадобятся и в этом месяце, и в следующем, нет смысла покупать их втридорога каждый месяц, если есть возможность купить дёшево большой объём, — поднимает он на неё глаза, не обращая внимания на ехидный смешок Светочки. — Мне продолжать?

Я уже говорила, что люблю его? Нет, я не просто его люблю, в этот момент я люблю его даже больше, чем совсем. И он не Бог, он Бог всех Рыжебородых Богов, да и Безбородых заодно.

— Не думаю, что вы в курсе… — совсем вяло возражает Рачкова.

— А я как раз в курсе, Наталья Петровна. Каждой поставки. Содержимого каждой этой папки. И даже каждого письма, которым подтверждены все договорённости. А вот почему вы, как непосредственный руководитель, размахиваете руками, когда неудачные по вашему мнению сделки не только состоялись, но даже оплачены?

— Я не обязана…

— Как раз обязаны, — незаметно подмигнув мне, разворачивается к ней мой Герой. — А вот теперь давайте пройдём в ваш кабинет, ибо обсуждать тему ваших премиальных при подчинённых я считаю некорректным.

— Вот это он её разложил, — присвистывает Светочка. — Хорошо, что я с нового года под его руководство выхожу. Он, говорят за своих горой, не то, что эта грымза.

— Да уж, повезло тебе, — хмыкаю я и как-то непроизвольно прячу руку с кольцом под стол. И хватаюсь за него как за связь с моей новой реальностью, глядя на эту ничем не прошибаемую девицу.

«Так, это Светочка, которая спит с Елизаровым, которая неровно дышит к Танкову и понятия не имеет, что я всё знаю даже про неё с Захаром», — кручу я на пальце кольцо, потому что выглядит она настолько невинно и как обычно, что мне приходится насильно связывать воедино своё прошлое мнение о ней и новую информацию.

— Как отдохнула? — рассматриваю я её с пристрастием.

— Ужасно. Было холодно. Скучно, — морщит Светочка свой кукольный носик, не забывая поглядывать за стеклянные перегородки в кабинет Рачковой. — А ты как?

— Отлично. Было тепло. Весело, — вторю я ей, понимая, что она меня вообще не слушает.

— А где был Танков, случайно не знаешь? Он такой загоревший, — тянет она свою коротковатую шейку. — Вообще-то он в Стокгольм должен был полететь.

«С тобой, угу», — добавляю я про себя. И я знаю, что ей это не понравится. Знаю, какой эффект сейчас произведу. Но какого лешего я ещё о Светочке должна думать?

— На Хайнане, — принимаюсь я складывать разложенные по столу папки.

«Проходите, проходите, Лана Валерьевна!» - сказал Артём Сергеевич, не поднимая глаз от газеты и...

Подумалось мне, глядя на это фото. А Вам?)

Глава 53

Молчание Светочки осязаемо. Она молчит папку, две, три, но только когда я выкладываю в стопку последнюю, поднимаю на неё глаза.

Уверена, что я ненавидела Тополеву меньше, когда узнала, что у неё моя путёвка в Стокгольм. Но оценить всю гамму эмоций на её лице не успеваю. Мой Решительный выходит из кабинета. И делает то, что он, собственно, всегда делает — точно, безапелляционно, не допуская ни сомнений, ни разночтений в своих действиях, расставляет все точки над «Ё»: одним уверенным движением поднимает меня со стула и целует.

Проходит секунда, час, или вечность — для меня время, когда он рядом стало относительной величиной — но однажды он меня всё же отпускает.

— Я никому и никогда не дам тебя в обиду, слышишь? — заглядывает он в мои глаза. — Никому. Нигде. Никогда.

— Я могу за себя постоять, Артём Сергеевич, — качаю я головой.

— Я знаю, но защищать тебя теперь моя работа, — улыбается он, потом слегка небрежно поворачивается к вышедшей из кабинета Наталье Петровне. — Кстати, познакомьтесь, моя будущая жена. — И снова обращается ко мне, уже выходя: — Зайди ко мне, Лан.

Я не знала, что она тоже встала, но спина моего Будущего Мужа (Я сказала это, да? Мужа!) ещё не скрылась за поворотом, когда раздаётся этот грохот — грохот падающего на пол человеческого тела Светочки, которое не только падает, но ещё утягивает за собой со стола всё, что там стоит.