Но в остальном с моим Великолепным везде было хорошо. Даже на ужине с его другом, мамой и тёткой, где мы объявили о своём решении. И это был восхитительный душевный вечер, где я чувствовала себя не просто частью его семьи и его жизни. Я чувствовала себя центром его вселенной, которая для меня теперь вращалась вокруг него и немножко вокруг безумно дорогого персикового платья, которому не повезло дважды за вечер.

Сначала мой Элегантный оставил на нём затяжку своей эксклюзивной запонкой, а потом пайетки решили частично остаться в чехле сиденья такси. Или чехол выйти наружу вместе с платьем. И было смешно и неловко, когда два мужика (мой и водитель) возились с подолом, освобождая меня, пыхтя и по-китайски матерясь.

И невероятной энергетической мощности и зрелищности представление в «Романтик парке» с плавающими над головами русалками, потоками воды на сцене и красивейшими легендами, воплощёнными мастерством китайских танцоров в непередаваемой красоты шоу, рядом с моим Рыжим Совершенством было ещё интереснее. И не только потому, что он переводил. А потому, что он просто был рядом.

— Как ты был бесконечно прав, когда сказал, что, возможно, мы кое-что увезём с собой с Хайнаня.

— И что же это? — улыбается он, когда мы останавливаемся и оборачиваемся на трапе. — Пара фоток для семейного альбома? Воспоминания, что будем рассказывать внукам?

— Чур моя история с мороженным. Я тебе его никогда не прощу. Это ж надо было додуматься: корми его! — размахиваю я руками.

— А моя: как ты заблудилась в трёх соснах и твоё описание передавала друг другу охрана по рации, — уворачивается он от моей ладошки, а потом перехватывает и подтягивает к себе. — Но лично я увожу с собой тебя.

— А я — никакого сожаления о Швеции.

— Ну, нет, я так не играю, — пропускает он других пассажиров. — Я думал точно знаю, куда мы полетим в свадебное путешествие.

— Надеюсь, на Хайнань? Я обещала местным богам, что обязательно сюда вернусь. Ты же просто влюбил меня в этот остров. И да, да, признаю, была не права. Китай потрясающая страна. Китайцы великая нация. Хайнань великолепен. А эта жизнь прекрасна и удивительна. А ещё стоит того, чтобы путешествовать и мечтать.

— Эка тебя торкнуло! Пошли, путешественница моя, — смеясь, помогает он мне пройти в салон. — Наши места, как всегда, в самом хвосте.

— Возле туалета? Где не откидываются сиденья? Где ты будешь всю ночь работать, надев очки и уткнувшись в свой Макбук? — возмущённо оборачиваюсь я.

— Положив твои ноги на колени, — кивает он.

— Подумать только, — мечтательно вздыхаю я. — Это же мои любимые места.

Ростис встречает нас в аэропорту.

— Он никогда не слушает, что я говорю. И всегда поступает так, как он решил. Такой уж у меня брат, — поясняю я Артёму.

— Прямо как я, — кивает он спокойно и даже довольно.

И когда они здороваются за руку, я понимаю, что они поняли и приняли друг друга с полуслова. Нет, они даже понравились друг другу с первого взгляда. И не только я — часть его жизни, Рыжий Бог — теперь часть моей семьи.

— Мой Лексус к вашим услугам, — подмигивает мне Рос.

— Спасибо, бро, но у меня свой, — не оставляет ему ни шанса Мой Великолепный. Явно понимая в этом мерянии чем-то там ниже пояса, чем они обычно меряются, больше меня.

И мой безбашенный брат не просто уступает. Он уступает с гордостью. С честью. Проигрывает с удовольствием. Сочтя того, кто заявил на меня права достойным.

Наверно, именно в этот момент я вдруг и понимаю насколько мой сводный брат мне всё же брат. И насколько он меня любит.

— Я сам заеду за её вещами, — ставит его в известность Мой Блистательный.

— Заметано, — легко соглашается Ростислав.

— Мы едем к тебе? — робко спрашиваю я, когда Артём, посадив Елизавету Марковну на такси, так как с нами ехать она наотрез отказалась, открывает для меня дверь своей машины.

— Мы едем к нам, — улыбается он и добавляет, когда мы уже подъезжаем к его дому: — Я хотел вызвать службу уборки, чтобы там навели порядок. Но решил, что пусть будет так, как есть. Не хочу казаться лучше, чем я есть.

И преодолев все шлагбаумы, подземные парковки и консьержку, смущаясь, открывает мне дверь своей квартиры:

— В общем, вот.

— Ну, по-серенькому, конечно, — ничуть не кривлю я душой, разглядывая стальной мужской строгий дизайн его квартиры. — Но ты не расстраивайся, — хлопаю его по плечу, — я наведу здесь уют. Вот здесь у нас будет горшок с геранью, — показываю на матовую поверхность барной стойки. — Здесь идеальное место для кошачьего лотка, — заглядываю в огромную ванную.

— У тебя есть кот? — напрягается хозяин этого продуманно-организованного пространства, первобытно мощного и аскетичного.

— Ага, — разворачиваюсь я к нему. — Такой рыжий, лохматый, явно истосковавшийся по барбершопу, — чешу его подросшую за неделю бороду. — И ты бы слышал, как он урчит, этот чистопородный сомалиец дикого окраса. А как виляет хвостом! Как настоящий пёс.

— Пойдём, я покажу его любимое место, — подхватывает он меня на руки.

И, конечно, приносит в спальню.