Молчу и не шевелюсь, как и положено при проведении анализа. Кардиограф жужжит, рисуя кривую моего сердца, которое неправильно стучит в присутствии Гордея.

– Одевайся, – бросает он небрежно, сосредоточившись на диаграммной ленте. Оторвав ее, внимательно читает результат.

Киваю, устремляю взгляд в пол и, прикрыв грудь руками, спешу за спасительную ширму. Впопыхах натягиваю на себя блузку. Пальцы не слушаются и дрожат, пока я борюсь с пуговицами. Привожу себя в порядок и возвращаюсь, как можно невозмутимее присаживаясь в кресло. Откинувшись на спинку, скрещиваю ноги.

Ожидаю приговор.

– В целом, у тебя действительно все нормально, – резюмирует Одинцов, не прекращая делать пометки в моей карте. Сегодня своеобразная коллекция пополнится еще и его автографом. – Имеет место аритмия, но это можно списать на твою нервозность. Я выпишу тебе препараты магния, а также… – проглатывает названия лекарств, но зато тщательно все записывает. Запинается на секунду, чтобы с беспокойством уточнить: – Ты ведь еще и спишь плохо?

– Как скажете, – перебиваю его, проигнорировав последний вопрос. – Я согласна.

На все согласна! Лишь бы скорее покинуть кабинет, в котором стены будто сдвигаются и давят меня. Раздраженно ерзаю в кресле, и мое поведение не укрывается от чуткого взора кардиолога.

– Виктория, есть определенные моменты, из-за которых я бы рекомендовал тебе дополнительно пройти УЗИ сердца, – осторожно и задумчиво произносит, листая мою историю.

– Не сегодня, – подрываюсь на ноги. – Я тороплюсь на работу.

– Давай подвезу? Все равно я домой, – встает следом за мной.

– Не беспокойтесь, я вернулась за руль, – останавливаю его жестом ладони. – А вам, Гордей Витальевич, не мешало бы вернуться к практике. Так вы и сноровку не растеряете, и отвлечетесь от домашней рутины, и людям поможете, которые в вас нуждаются. Хотя бы несколько часов в неделю посвятите медицине… – аккуратно уговариваю, хотя это меня совершенно не касается. – Думаю, нянька без труда перекроет вас дома.

– Хм, я подумаю, – тянет, потирая бритый подбородок. В очередной раз отмечаю, какой Одинцов ухоженный и свежий сегодня.

– Как Алиска? – спрашиваю добрым шепотом.

– Лучше, – Гордей мгновенно расплывается в улыбке, которая ему невероятно идет. – С каждым днем все больше смеси остается в ее желудочке, а не на моих футболках. Принимаем и делаем все, что ты прописала. Мы послушные пациенты, в отличие от тебя, – прищуривается с укором.

На мгновение теряюсь, но не могу найти себе оправдания. Не признаюсь же я, что отказываюсь от УЗИ сердца лишь потому, что испытываю странные эмоции рядом с врачом.

Затянувшуюся, некомфортную паузу разрывает сигнал моего телефона. Беру трубку, отворачиваясь от Гордея и двигаясь к выходу.

– Виктория Егоровна, почему вы не на рабочем месте? – звучит в динамике суровый голос главного врача. – К вам тут очередь, мамаши ждут…

– Я ведь отпрашивалась и отменила все записи на утро, – удивленно свожу брови, поглядывая на часы. – Разве Мария вам не передала?

– Она мне ни слова не сказала, – припечатывает меня горькой правдой.

Глупо было надеяться на завистливую, хитрую коллегу. Маша подставила меня. Случайно или намеренно – уже не важно.

– Извините, скоро буду…

– До меня дошли слухи, что вы связались с отцом одной из своих пациенток. Крутите отношения прямо на рабочем месте. Это неприемлемо, – заслуженный педиатр, ровесник моего папы, он отчитывает меня, как нерадивую школьницу. – Не думаю, что Егор Натанович одобрил бы такой подход дочери к медицине.

– Это ложь, – сипло выдыхаю, покосившись на мрачного Гордея.

– Когда приедете, будьте добры, зайдите ко мне в кабинет, – чеканит главный, сразу же обрывая звонок. Он зол и разочарован.

– Безусловно, – отвечаю в пустоту.

Растерянно моргаю, ощущая, как влага собирается на ресницах. Обидно и мерзко до невозможности. Глаза и нос горят огнем, словно в них битого стекла сыпанули, лицо охватывает жаром, а за ребрами стягивается морской узел.

– Проблемы? – участливо интересуется их главный источник, приближаясь ко мне со спины. С заботой обхватывает мои плечи широкими ладонями. Слегка массирует, впиваясь сильными пальцами.

Хочется развернуться и зарыться в его объятия, пожаловаться на коллег, побыть маленькой и беззащитной, как с папой, но я вовремя даю себе воображаемую пощечину. Это лишь подтвердит брошенное мне обвинение.

– Ничего такого, что нельзя решить, – абстрактно говорю и, сбросив с себя крепкие мужские руки, открываю дверь. – До свидания, Гордей Витальевич, жду вас с Алисой на прививку по графику, – сухо выдаю, подводя финальную черту.

Никаких больше посещений на дому, тем более, с ночевкой. Минимум встреч и только деловое общение. В противном случае… Не знаю, чего опасаюсь больше: кривотолков в поликлинике или… саму себя, способную сорваться и подтвердить их.

Глава 8

Несколько месяцев спустя