– Это всего лишь сон, – я смотрела на него спокойно, пока он нежно обрабатывал мою рану.

– Ты невероятная, Ариэн, – неожиданно нежно произнес он и поцеловал меня в щиколотку, отчего по спине пробежали мурашки. – А теперь давай спать. Еще глубокая ночь.

Мы так же улеглись на большую постель, как и до этого. Эльдагар приник ко мне всем телом, словно боясь отпустить. Боль в ноге сразу же исчезла, и я тут же погрузилась в сон. Все-таки ночь, это время темных эльфов. Светлым надо спать.

33.

Я проснулся гораздо позже рассвета. Что-то нежно касалось моего лица, настойчиво не давая вернуться к сновидениям. Медленно открыв глаза, я увидел Ариэн.

Девушка жалась к моей груди, а её длинные белоснежные волосы щекотали мои губы. Несмотря на позднее утро, она продолжала мирно спать, что было для нее совсем несвойственно. Обычно светлые эльфы встают чуть ли не раньше восхода солнца. Странный народ...

Я не двигаясь, тихо лежал и смотрел на ее красивое и безмятежное лицо. Сон прошел окончательно. В утреннем свете эльфийка была еще прекраснее. За те немногие дни, что мы провели вместе, я успел безоговорочно привыкнуть к её присутствию. Девчонка укрощала мою тьму, сама того не понимая! И за столь долгое время я находился в долгожданном равновесии со своим внутренним демоном.

Однако, как успела показать эта ночь, вспышки ярости еще не прекратились. То, что произошло со мной во сне, погубило бы любого, кто находился в комнате. Но только не её! Тьма позволила ей спасти меня из объятий кошмара.

Мне снилось детство. Родная мать, что проклинала и боялась своего ребенка. В порыве гнева тьма вырвалась и убила её. Мне было всего десять лет. Я был напуган и растерян. Единственный родной человек, который чуть ли не презирал меня, был убит практически моей собственной рукой. Это было ужасно. Даже сейчас, спустя столько лет, это по-прежнему оставалось для меня самым ужасным и болезненным поступком. Да, я чудовище! И я к этому давно привык. Но Ариэн…

Ариэн была моей полной противоположностью. Даже не верилось до конца в то, что её свет так идеально подошел к моей непроглядной тьме. Я постоянно чувствую на себе её влияние.

Любого другого я бы убил на месте за те слова, что она произносит, не говоря уже о попытке убийства. Признаться честно, в тот момент я одновременно был и сильно зол и крайне доволен, испытывал противоречивые чувства.

Эта эльфийка была настоящим бойцом и не собиралась сдаваться. А её отговорка о том, что так она пыталась освободить меня от страданий заставила меня глубоко удивиться. Неужели кому-то было дело до моей боли? Никто и никогда не догадывался, насколько мне сложно постоянно кормить и удерживать внутри себя столь неутомимое животное, которое каждый раз рвется наружу и пытается сожрать все на своем пути, в том числе и меня самого. Никто, кроме неё.

Сейчас она лежала рядом со мной так естественно близко и непринужденно, что я не мог не насладиться этим. Мне захотелось тут же дотронуться до её светлой кожи и отказывать себе в этом я не собирался.

Я осторожно убрал прядь волос с её лица, а затем легким касанием руки прошелся по ключице и плечам. Девушка слегка пошевелилась, продолжая крепко спать, и моя рука сама потянулась вниз к её невероятно заманчивой груди. Осторожно огладив каждое полушарие, я жадно прильнул к их манящей горошине с розовым ореолом, обхватив губами. Девушка едва слышно простонала что-то во сне, отчего мое желание налилось еще сильнее. Я прекрасно чувствовал её энергетику и понимал, насколько сильно она меня хочет даже во сне. Хочет всегда...

Вчерашнее представление, что я устроил, должно было стать для нее хорошим уроком. Она должна была оставаться без должной разрядки, но я сам все испортил, взяв её после этого спектакля несколько раз подряд. Не знаю, кто из нас и кого проучил, но когда я увидел её в объятьях Рамула, тьма во мне очень неприятно зашевелилась. Мне пришлось сдержать ее, чтобы не убить своего лучшего воина.

Почему так произошло, я и сам до конца не понимал. Хотя, скорее всего, просто не хотел в этом окончательно разбираться и признаваться себе. Однако тогда в зале, когда с ней забавлялся мой командир и Эрон, во мне не возникало такого чувства. Даже тогда, когда я отдал её на развлечение своей охране, прекрасно понимая, что они не станут ею делиться с целым отрядом, оно мирно дремало где-то внутри меня.

Но когда я проснулся один в пустой постели без своей сладкой игрушки, внутри что-то щелкнуло. Теперь я один буду играть в неё и убью любого, кто посмеет тронуть её хотя бы пальцем!

Про Рамула я тоже не шутил. Он хоть и был рядом со мной с самого детства, и я ему много чего дозволял и прощал, но только не эту куклу. Она исключительно моя.