Я немного привстаю и опираюсь коленями на сиденье, чтобы дотянуться до заднего ряда. Кряхтя, я тянусь изо всех сил и, когда, наконец, хватаю пальцами этот чёртов кусок ткани, внезапно чувствую, как по коже бёдер пробегает холодный ветер. Секунда и я осознаю, что всё это время стояла в неприличной позе. А моя попка... Кошмар! Ему же то всё видно через стекло, и он...

Резко дёргаю ткань на себя и что же вижу? Женские трусы! Я даже не сразу отпускаю их, осознавая, насколько это… что за… Кто вообще их здесь оставил? А главное — кто был в этой машине до меня?!

Внутри всё сжимается от ужаса происходящего. Щёки заливаются румянцем. И тут происходит то, чего я совсем не ожидаю. Громкий шлепок. Тепло разливается по моим ягодицам, а затем вспыхивает жар от осознания того, что только что меня… шлёпнули!

Я застыла от шока, пальцы мёртвой хваткой сжимают чужие трусы. А его голос насмешливый и до безумия наглый:

— Булки нужно подкачать, милаха, я этим займусь.

Что?! Как... как он открыл машину?! Но самое страшное даже не это... Я стою на коленях. Его пальцы сжимают мою талию. Он... да он меня лапает!

Глава 6.

Я застываю на месте. Я вдохнуть даже боюсь. Потому что... Потому что он сзади! Потому что он сжимает пальцами мою талию. Потому что я дыхание его на своей спине чувствую.

Господи, Бешеный мечта любого прокурора, но точно не моя. Как так получилось, что он стал первым, кто меня увидел в таком виде? А ещё и облапал!

— Руки! - Визжу как ненормальная, когда его пальцы скользят выше. К моей груди!

— Выше? - Бешеный ржёт и пытается поднять их выше! Я же зажмуриваюсь от всего происходящего. Ну вот почему я? Это за то, что я в церковь не хожу, да? Вот такое наказание?!

Тут же бью его по руке. Несколько секунд думаю, а после решаю, что хуже быть не может. Хотя зря... Ой, как зря!

Резко выпрямляюсь. Вообще, по моим расчётам, я должна бы была ему головой в нос зарядить. Но... что-то у меня проблемы с просчётами. Всё только хуже становится. Я случайно. Совершенно случайно! Прошу это законспектировать! В планах не было, в мыслях тем более! Я случайно впечатываюсь спиной в эту груду мышц. А моя попка... Господи, как же хочется руками лицо закрыть от стыда. Моя попка в его пах упирается! Жар мгновенно заливает лицо. Глупость ситуации пронзает каждую клеточку тела. А сердце... Да хана ему! Колотится так, будто на выход собралось.

Его рука нагло к моему животу прикасается. Он ещё сильнее меня в себя впечатывает.

— Так бы сразу, милаха. А то строишь из себя недотрогу.

Воздуха катастрофически не хватает, я дышу часто и судорожно. Внутри всё сжимается от его слов, и я понимаю, что лучше не дёргаться. Почему? Потому что позади меня у кое-чего своя жизнь начинается! Огромный дробовик упирается мне прямо в поясницу. Да! Дробовик! Именно так я это ощущаю.

— Пусти, — мой голос еле слышно, но это лучшее, на что я сейчас способна.

— Попроси как следует, милаха.

Я зажмуриваюсь. Пытаясь проглотить ком стыда, чувствуя, как его рука всё ещё лежит на моём животе. Кожа буквально ожогами покрывается. Я не понимаю, почему его прикосновения... Они так яро ощущаются. Да, у меня раньше не было прямо такого контакта телесного. Тесного. Но прошлым летом я была с Зориным на пляже. Я от него убегала, а он догонял. И когда догнал, то схватил меня за талию и не отпускал. Тогда я не чувствовала ничего похожего. Никакого жара. Ни странных мурашек. И внутри всё не сжималось. Это от страха! Точно! Зорина я не боюсь. А вот этого... с его дробовиком ещё как!

Дыхание Бешеного обжигает шею. Нужно что-то сказать. Я сглатываю, чувствуя, как слова выходят неуверенно и едва слышно:

— Пусти меня, пожалуйста.

В ответ он хрипло смеётся, и у меня снова бегут мурашки по коже. Я ведь попросила! Что ещё?!

Но в следующую секунду из лёгких весь воздух выбивается. Потому что его рука скользит выше, пальцы медленно, намеренно еле касаются, чтобы вызвать больше мурашек. Ощущение странное, одновременно ужасное и... внутри как будто дух перехватывает. Ужас!

— Вот так уже лучше, милаха. - Хрипит мне на ухо, а у меня рук подрагивать начинают от этого шёпота.

Но его хватка, к счастью, немного ослабевает, он отпускает меня и отступает назад.

Я жадно хватаю ртом воздух. Пытаюсь дыхание восстановить. Быстро поворачиваюсь и сажусь на кресло. Чтобы он больше не подошёл сзади!

Бешеный скалится, открывает бардачок и достаёт оттуда пачку влажных салфеток и какую-то старую тряпку. Бросает мне в руки, а я смотрю на него в полном недоумении. Поднимаю тряпку, осматриваю её со всех сторон:

— Это… никто не носил, надеюсь?

Он скалится, глаза сверкают насмешкой:

— Специально для тебя постирал, не очкуй.

От его манеры выражаться меня буквально передёргивает. В какой подворотне он рос?