Стало холодно, и я обняла себя за плечи, согревая себя и как бы защищаясь таким образом от него.

  — Здравствуйте, — бесстрастно ответила я.

  Без прелюдий мужчина приступил к главному:

  — Хотелось бы знать — что это? — он поднял вверх бокал.

  — Бокал. Для шампанского.

  — Спасибо, — поблагодарил он с ядом в голосе. — Но об этом мне известно. Я спрашиваю о том, что на дне бокала. Что это?

  Волк пристально смотрел в мои глаза  и словно видел меня насквозь, мне было крайне трудно сохранять самообладание.

  — На дне — видимый белый осадок какого-либо медицинского препарата, — ответила я на его вопрос.

  — Верно, — похвалил Волк. — А не хочешь ли ты рассказать подробнее, что же это за препарат?

  — С чего я должна знать, что это такое? — повела плечом я.

  — А с того, что это ты его подсыпала в бокал Леонида. Чтобы он уснул, — мужчина продолжал сканировать меня своими бездонными глазами и ждал прокола.

  Опустив глаза, я попыталась взять себя в руки и как можно равнодушнее сказала:

  — Я ничего не подсыпала. Он сам уснул.

  Егор хищно ухмыльнулся.

  — Врать ты не умеешь. И не стоит начинать. Тем более — мне. Сама таблетки отдашь или мне поискать? Найду я — тебе же будет хуже.

  Я поняла, что отпираться глупо и бессмысленно. Егор точно знает, как было на самом деле. По камерам ли он увидел или как-то по-другому выяснил, не знала, но точно чувствовала — сейчас лучше не лгать. Молча встала, достала из тумбочки таблетки и протянула мужчине. Он забрал их и взглянул на название.

  — Это сильное снотворное. Ты понимаешь, что могла не угадать с дозой и угробить человека? Как бы мы потом всем клубом за это отвечали?

  — Не угробила бы. Я собираюсь стать ветеринаром и в препаратах понимаю.

  — А, ну конечно! Тогда ладно, — ответил Егор с милой улыбочкой, от которой сердце ушло в пятки.

  И не зря, потому что в ту же секунду Егор налетел на меня, сидящую на кровати, и, повалив на спину, навис надо мной лицом к лицу:

  — Послушай, меня достали твои выходки. Ещё выкинешь нечто подобное — тебя уже никто не спасёт.

  Его лицо, его голос — всё было таким жёстким, что дыхание перехватило и стало дико страшно. Я чувствовала, что в плену у этого мужчины я не могу ничего, в то время как он мог делать что угодно.

  — Марго попросила запереть тебя в карцер на целую неделю. Тебя и на три дня не хватило тогда, а теперь в два раза больше придётся посидеть. Но это не главное.

  Тон мужчины и его взгляд вдруг изменились. В жёсткость и грубость добавилось нечто иное, чего раньше я от него не ощущала. Он продолжал придавливать моё тело своим, его рука неожиданно нежно прошлась кончиками пальцев по моим губам, вызывая панику внутри меня.

  — Знаешь, ты давно мне нравишься. Ну, ты понимаешь, о чём я, — он осклабился. — И Марго наконец разрешила мне наказать тебя так, как мне хочется. А мне хочется вот так!

  Он сжал меня в объятиях и внезапно накрыл губы своими во властном, грубом поцелуе, не оставляющем ни шанса на спасение. Он терзал мою нежную кожу, беспощадно ранил ее непослушной щетиной.

  — Разомкни губы, — приказал он.

ЕГОР.

  Девушка только плотнее сжала их. В ответ я просто укусил её за нижнюю губу так, что она только и успела пискнуть. Я тут же воспользовался моментом и запустил свой язык в её неопытный рот.

  Девушка пыталась ворочаться в моих руках, но я не давал ей даже двинуться с места, прижав намертво к кровати своим телом. Не удержался — сжал её упругие ягодицы пальцами. Она испугалась, начала даже уже плакать. Моя игра перешла границы, я выпустил её и встал с кровати.

  — В следующий раз я доведу дело до конца. Не провоцируй меня, — бросил ей через плечо и вышел из комнаты.

  ***

  — Чёрт, чёрт, чёрт! — кричал я и колошматил грушу в спортзале. 

 Мне требовалось срочно куда-то слить свою энергию и злость.

  Зря я затеял эту игру. Она ударила по мне самому. Но я как идиот раз за разом наедине с ней поддаюсь искушению. Член в мгновение ока стал каменным и требующим разрядки именно с ней. Но это просто невозможно. И мне это не нужно. Остаётся только лупить грушу, чтобы выпустить пар.

  Я ей соврал. Марго не давала такого разрешения мне. Да, иногда она разрешала охране, и в частности мне, резвиться с девочками. Но Виктория изначально была на особом счету. Марго никогда бы не отдала её мне, и на это есть миллион причин.

  Первая причина — это сама Вика. Девушка действительно была очень... Красивой? Мало этого определения. Она притягивала к себе: своей искренностью, своей живой натурой, такой нежной женственностью, еще совсем юной, но уже не детской. Да еще и девственница. Марго хотела и могла такую девушку продать задорого.