Лиза переключила свое внимание на него, и Дмитрию стало жарко от ее взгляда. Она словно одобрения сейчас ждала. Похвалы, что ли. Все это вперемешку со смущением и нерешительностью его просто с ума сводило. Скользнул по ней оценивающим взглядом сверху вниз. Волосы собрала в пушистый хвост, перетянув резинкой на самой макушке, тем самым оголив изящную шею. На ней сейчас красовался легкий летний сарафанчик из невесомого шифона темно-синего цвета. Покрой с завышенной талией еще больше подчеркивал грудь девушки. Красивую. Полную. Сарафан не был длинным, что Борзого просто не могло не радовать.

— Подожди-ка нас в зале, — бросил Соколу, даже не глядя в его сторону. — Иди ко мне, мышонок!

Не дожидаясь ответа, резко дернул ее на себя.

— Ты поздно, — прошептала Лизавета прямо ему в губы.

— Знаю. За мной косяк. Возмещу.

— Хорошо.

— Помнишь наш утренний разговор?

Лиза кивнула, настороженно глядя в его глаза.

— Беспокоиться не о чем.

— Серьезно?

— Да. На тренировки тебе не нужно – наставница взяла отпуск на целый месяц, начиная с завтрашнего дня. Правда, пришлось ее об этом слезно попросить. С работой Гордеев готов подождать. С одеждой и зубной щеткой вопрос вроде как тоже решен и…

— Спасибо, — договорить Лиза ему не дала. Вцепившись мертвой хваткой в тонкую ткань футболки, припала к мужским губам своими горячими губами. Подавлять желание больше не удавалось. Борзый с каждой секундой воспламенялся все больше и больше. Все сильнее и сильнее сжимал Лизу в своих руках, с остервенением отвечая на поцелуй. В порыве страсти стянул резинку с ее волос и швырнул куда-то. Начал лихорадочно ощупывать девушку в поисках скрытого замка либо другого приспособления, благодаря которому он мог бы освободить свою девочку от одежды.

— Дима, — тяжело дыша, Лизавета отстранилась, — у нас же гости.

— Да черт с ним. Я хочу тебя!

— С ума сошел? Так нельзя!

— Бл*дь! Да что ж за день такой? — процедил он сквозь зубы. — Обувайся. Живее. Пойдем в машину.

— Но…

— Сокол найдет чем себя занять!

— Там Соня. И ей нужно с тобой поговорить.

Дмитрий обреченно уткнулся лицом в ее макушку и простоял так несколько секунд. Прижимая к себе. Восстанавливая дыхание, а вместе с ним полностью разрушенный самоконтроль. Докатился.

— Дай мне минуту.

— Я взяла на себя смелость… И приготовила ужин.

— Весьма кстати. Я голоден.

«Во всех смыслах этого слова, кроха!» — сказали его глаза.

— Не ты один.

— Я не ослышался? — брови мужчины поползли вверх от удивления. — Черт! Лиза, это нечестно. Особенно сейчас. Не распаляй меня еще больше, если все равно планируешь обломать в конечном итоге!

— Слово «честно» и ты просто несовместимы, Похомов!

На пороге стояла Соня и очень хитро улыбалась.

— Алмазова, — хищно оскалился Борзый, — че ты выперлась? В гостиной не сидится?

— Ух! Какой ты гостеприимный.

— Не отрицаю. Я самый, мать твою, гостеприимный человек на свете!

— Дима, — Лиза нежно провела по его груди, вновь приковывая к себе внимание, — может, сперва поужинаем?

— В отличие от тебя, маленькая нахалка, игнорировать твой голод я просто не в силах.

Глава 52

Ужин прошел в напряженной атмосфере. Давящей. Если быть точнее, практически в полной тишине. Не выдержав, Дмитрий ушел в свой кабинет. И лишь там, развалившись в кресле за рабочим столом, с наслаждением упиваясь парами никотина, он наконец расслабился.

В дверь мягко, но уверенно постучали.

— Заходи.

Алмазова! Он был уверен, что это она, и не ошибся.

Бегло осмотрев помещение, как бы между делом девушка заговорила.

— Мне следовало сразу рассказать, — Соня выразительно посмотрела на Борзого, — но тогда я еще не знала, могу ли тебе доверять.

Борзый едва табачным дымом не подавился. Недовольно взглянув на сигарету, словно та и была виновата во всех бедах, затушил ее одним уверенным, доведенным до автоматизма, движением. Настроение и так ни к черту было, но, видимо, карма решила сегодня отыметь его по полной. Судя по напряженному состоянию Алмазовой, хороших новостей не ожидалось.

— Давай начистоту, Соня. Ты и сейчас в этом не до конца уверена. Так?

— Так.

— Сядь, — жестом указал девушке на ближайший стул.

Замешкавшись на несколько секунд, девушка все же присела на самый край. Скрестила руки не груди, подсознательно защищая себя.

— Что бы ты сейчас ни сказала, все останется между нами.

— Это касается моего отца.

Дмитрий вглядывался в ее лицо и не узнавал. Вся уверенность в собственных силах из нее будто испарилась. Лишь внешняя оболочка осталась прежней. Привлекательной. Сексуальной. Пока…

— Знаю.

— И… Зарутского. Макара.

— И это, к несчастью, тоже.

— Ты сказал однажды, что наши отцы… Мой и твой… В хороших отношениях.

— Пытаешься сказать – друзья? Да. Все так.