— А ты не слушай. Просто услышь. Услышь меня!

— Я доверяю тебе!

— Нет. Не доверяешь.

— Дима...

— Т-с-с, — указательный палец в мгновение ока оказался прижатым к ее губам, — дай мне закончить!

— Прости.

— За столь маленький промежуток времени ты узнала обо мне столько, сколько даже лучший друг не знает. Да. Да. Можешь не округлять глазки от удивления. Это и есть доверие. Понимаешь?

— Понимаю.

— Фух, — Похомов выдохнул, взъерошив пятерней ее волосы. — Кроха, ты сводишь меня с ума. В буквальном смысле.

Лиза улыбнулась одними лишь губами.

Глаза по-прежнему были полны тоски и отчаяния.

— Мне снилось кое-что, — выдохнула девушка, прижимаясь к широкой мужской груди. — Только после пробуждения осознала – никакой это не сон. Мои детские воспоминания. Столь ранние, что и за реальность принять сложно. Но... Но это так. Почему они всплыли именно сейчас – не знаю. Возможно, из-за стресса.

Борзый напрягся. Руки сильнее стиснули ее нежное тело. Рефлекторно.

— Что ты видела?

— Себя... маму. Маму...

— Какой она была?

— Красивой.

— Даже не сомневаюсь.

— Это случилось осенью, — грустно улыбнулась девушка. — Было очень красиво. Земля была усыпана разноцветными листьями, словно золотом покрыта. Они так громко шуршали под ногами. Дима, за всю свою жизнь я не видела осени краше! Мама несла меня на руках. А большего для счастья ребенку и не нужно. В тот момент я не понимала, как быстро она идет. Практически бежит. Как тяжело дышит. Как сильно к себе прижимает...

Лиза замолчала, так как голос дрогнул на последней фразе.

— Теперь понимаю, она несла меня на... кладбище. Впереди виднелась свежая могила, рядом с которой столпились мужчины. Много мужчин. Все обернулись в нашу сторону. Замолчали. Двое из них попытались преградить ей путь. Она сказала им – не смейте! Но произнесла это таким тоном, что мне стало страшно. Мужчины расступились, и мы продолжили свой путь. Только гораздо медленнее, нежели до этого. Маму трясло. И очень сильно. Я чувствовала. Хоть ничего и не понимала. К нам подошел еще один человек. Заплаканный. Убитый горем. И взглянув на него, увидев его состояние… мама закричала. Вернее, завизжала не своим голосом. Этот мужчина выхватил меня из ее рук за секунду до того, как она рухнула на колени. Я же от испуга просто оцепенела. Даже не пискнула. А мама вопила. Так истошно, так горько, будто самое дорогое у нее отняли. В приступе безумия она доползла до той свежей могилы и начала раскапывать ее голыми руками. Как животное. Как зверь, рыла. Умоляла человека, лежащего в земле, вернуться. Не покидать нас. Кричала о том, как сильно она его любит... и что не хочет без него жить. А потом... Потом мама подошла к нам и улыбнулась тому мужчине. Она сказала: «Я не верю, Боря! И не поверю, пока его тело не увижу!» Но тот оставался непреклонным. Ответил так: «Твой муж не хотел бы этого. Значит, и я не позволю. Помни его таким, каким он был при жизни!» Мама, конечно, возразила. Твердила, что ее муж – то есть мой отец – жив. Но в ответ услышала: «Хватит, Марина! Я видел тело! Этого достаточно!» И тут... я проснулась… Но ощущение реальности происходящего не отпускает даже сейчас!

— Лиза...

— Все хорошо. Правда. Рассказала тебе, и сразу легче стало.

— А вот мне – наоборот, — задумчиво произнес Дмитрий. — Слишком много вопросов, на которые нет ответов.

Глава 48

Противная вибрация телефона разрушила ее сладкий сон. Соня раздосадованно надула губы, которые тут же растянулись в блаженной улыбке, стоило Алексею чмокнуть девушку в нос. Она сонно потянулась в кольце его рук.

— Не бери, — хмыкнула Алмазова, — пусть катятся ко всем чертям!

— Хотелось бы. Но, видимо, это важно, раз так настойчиво трезвонят.

Гордеев вылез из-под одеяла. Не удосужившись даже надеть трусы, направился к комоду. Девушка прикусила губу, наблюдая за игрой мышц на мужском теле.

Он был ее личным афродизиаком!

Внезапно Соня вскочила с кровати.

От осенившей ее догадки покрылась холодным потом.

— Нет, Лешик! Не бери трубку!

— Гордеев. Слушаю!

— Соня?

Черт! Черт! Черт! Не успела...

Со всех ног девушка подбежала к Алексею и выхватила из рук опешившего мужчины телефон.

— Алло, мам?

— Что это было?

Серьезный голос матери заставил Алмазову густо покраснеть.

— О чем ты?

— Прекрати! Где ты сейчас? С кем?

— Мам, я все там же – у Лизы!

— Лиза с некоторых пор мужским голосом разговаривает?

Соня виновато посмотрела на Алексея.

— Нет. Трубку Андрей взял.

— Хорошо, — раздался тяжелый вздох матери, — дай мне Лизу.

— Зачем?

— Чтобы убедиться в правдивости твоих слов, разумеется.

— Мам, я взрослая девочка!

— Смотри, отцу так сказать не вздумай. Мне долго ждать?