— Ты не веришь мне? — гневно выплюнул молодой человек, нервно сжимая кулаки.

— Дрю, это полная чушь! Зачем ей нужны чужие деньги, если состояние ее родителей в разы превышает ваше?

— Тогда почему она бросила Макса сразу после того, как его семья обанкротилась?

Соня стала серьезной. От смеха не осталось и следа.

Андрей все понял по выражению ее лица.

— Чего я о ней не знаю, Белоснежка?

— Ничего!

— Что?

— Ты ничего о ней не знаешь, дружочек… А потому и судить не смей!

— А ты знаешь?

— Не сомневайся.

Гордеев демонстративно поднял валяющийся на полу табурет и снова сел за стол, пододвигая к себе тарелку с едой.

— Хорошо, — примирительно произнес молодой человек, — сейчас я съедаю сей кулинарный шедевр, а ты рассказываешь мне все о Вике.

Соня закатила глаза, словно услышала самую настоящую ахинею.

— Дай слово, что больше не будешь докапываться до нее.

— Возможно, даже извинюсь.

Девушка, громко вздохнув, опустилась на стул, стоящий рядом с другом.

— Понимаешь, семья Виктории очень отличается от наших семей. Для Соколовских на первом месте стоят не родственные отношения, а бизнес, прибыль, выгода… Однажды они уже пытались приструнить Павла, но тот предпочел свободу и тут же выпорхнул из родного гнезда, открыв свое дело. Вика же другая. Мягкая. Очень покладистая. Когда несколько лет назад родители решили, что ее брак с Максимом будет выгоден их бизнесу, она приняла это как должное. А женишок гнилой оказался. С первых дней начал руку на нее поднимать…

— Вранье. Астафьев пылинки с нее сдувал!

— Только на публике, Дрю! — повысила голос девушка. — Неужели не помнишь, как часто она пропускала занятия?

— При чем здесь это?

— А при том, что она не могла появляться на людях с синяками на лице. Потом и вовсе невыносимо стало. Полгода назад Максим подсел на наркоту и пытался Викторию подсадить. Силой, естественно. Вырвавшись каким-то чудом из его лап, она направилась прямиком к Павлу и все рассказала. Накипело! Соколовский был в ярости. За сестру ударил собственного отца и потребовал разорвать помолвку. Его требование выполнили. Что произошло дальше, я не знаю.

Андрей был белее мела, все еще страшась поверить в услышанное. Он с такой силой сжал столовые приборы, что побледнели костяшки на пальцах.

— А дальше, — тихо произнес хранивший до этого момента молчание Алексей, — Сокол обратился за помощью к друзьям с просьбой наказать ублюдка. Эти люди в считаные часы перекрыли Астафьеву-старшему кислород на фондовом рынке. В течение нескольких дней он обанкротился.

— Откуда тебе об этом известно? — удивилась Соня.

— Я был в числе тех людей…

***

Смеркалось. День пролетел невыносимо быстро.

Прощаясь с этим замечательным местом, Лизавета прикрыла глаза и подставила лицо свежему вечернему ветерку. Наслаждение. Блаженство. Временами сквозь слои эйфории все же пробирался внутренний голос. Противным писком он призывал к здравомыслию. Отрезвлял. Спускал с небес на землю. Но стоило Похомову к ней прикоснуться, все тут же отходило на второй план. Однако на душе все равно было неспокойно. Страх не покидал ее сердце. Да, Лиза боялась. Чертовски боялась, что все может закончиться в любой момент. Он просто уйдет. Без причин. Без объяснений.

— Хочешь остаться здесь? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.

— Нет.

Ответила тихо. Еле слышно. На выдохе.

— Тогда прыгай в машину. Пора ехать.

Девушка легкой походкой побрела в сторону автомобиля.

Открыв дверь, удобно устроилась на пассажирском сиденье.

— Включи музыку.

Прозвучавшая в полной тишине просьба заставила Лизавету слегка вздрогнуть. Тем не менее она проворно нажала кнопку на магнитоле.

Салон тут же наполнился звуками приятной, а главное, спокойной мелодии.

Час пролетел незаметно. Дмитрий молчал практически всю дорогу. Молчала и она. На самом въезде в город Похомов резко затормозил, не мигая уставившись перед собой. Проследив за его взглядом, Карпова оцепенела, не в силах сделать даже крошечный вздох. Черный, полностью тонированный «Форд» наглым образом преградил им путь. Причем в самом узком месте дороги. Где не разминуться. Не объехать. Через несколько секунд из машины вышли четыре крупных парня с не очень-то дружелюбным выражением на лицах. Борзый напрягся. Черты его лица изменились. Стали острее. Жестче. Да и улыбка сейчас больше напоминала волчий оскал.

— Лиза, послушай меня.

От сурового мужского голоса по ее спине побежали мурашки.

— Что бы ни случилась, ни в коем случае, слышишь – НИ В КОЕМ – не выходи из машины.

Карпова недоуменно вертела головой из стороны в сторону.

От нехороших предчувствий колотило.