Как нельзя «вовремя» в кармане запиликал телефон, отчего Лиза испуганно распахнула глаза.

— Ой, мы уже приехали, — сонно пролепетала девушка.

Похомов, слабо улыбнувшись наконец, добрался до телефона.

— Какого черта от меня надо? — не слишком приветливо процедил он сквозь зубы, злясь на весь мир за то, что Лиза так быстро проснулась.

— Извините, Дмитрий Аркадиевич, я, должно быть, вас отвлекаю, но дело довольно срочное...

— Мужик, а ты кто вообще?

— Прошу прощения, Валентин Кузнецов, начальник службы безопасности вашего батюшки.

Дмитрий побледнел как полотно, даже руки затряслись:

— Что с отцом? — с трудом выдавил из себя мужчина.

— Только не волнуйтесь, с ним все в порядке, но Аркадий Михайлович хотел бы встретиться с вами в течение часа в неофициальной обстановке.

— Почему бы ему самому мне не позвонить?

— Это исключено. Его телефон и офис на прослушке. К тому же и в вашем кабинете было найдено несколько устройств для прослуши...

— Дай сюда! — на заднем фоне раздался голос Похомова-старшего. — Сын?

— Бать, что за шутки? — сорвался Борзый. — До инфаркта довести меня решил?

— Тебя, бычару, разве доведешь? — фыркнул Аркадий. — И ко всему прочему, Валек не шутит. Реально слушают нас, сына...

— Но...

— Кто – еще не знаю, — опередил он вопрос Дмитрия. — Но как только пойму – сотру падлу с лица земли!

— Где ты хочешь встретиться?

— Хоть ты на поводу у Валентина не иди, — утомленно проворчал мужчина, — он склонен преувеличивать опасность. Задрал уже со своей чрезмерной опекой. Все в порядке. Увидимся дома, за ужином.

Не дожидаясь ответа сына, мужчина отключился. Выдохнув с облегчением, Борзый швырнул телефон на заднее сиденье и наконец-то повернулся к Лизавете.

— Так, теперь с тобой...

— Все хорошо? — словно не замечая его рассерженного тона, мягко поинтересовалась девушка. — С вашим папой...

— Что прикажешь мне с тобой делать? — проигнорировал ее вопрос Похомов. — Как поступить?

— Вы слишком бледны! Голова не кружится? Машину вести сможете?

— Что будет ожидать НАС, когда ты переступишь порог своей квартиры?

— Должно быть, просто переволновались, — вынесла вердикт Карпова. — Но для перестраховки нужно вызвать скорую. Пусть давление измерят.

— Эй, кроха, — рявкнул Дмитрий, гневно сверкая глазами, — ты меня вообще слушаешь?

Под его взглядом Лизавета вжалась в сиденье:

— А вы меня? Видно же, что нехорошо себя чувствуете, но...

— Я в порядке, — не выдержав, он приподнял лицо девушки за подбородок, погружаясь в бездонные омуты ее глаз, — в полном.

— Правда?

Дмитрий замер. Даже сердце как-то странно защемило в груди. В ее взгляде, открытом и бесхитростном, было столько надежды, веры в лучшее, заботы, что стало трудно дышать. До ужаса захотелось стиснуть Лизу в своих объятиях и забыть обо всем на свете. Глупо отрицать – он хотел ее. Но сейчас, впервые за все время их знакомства, душа этой девчушки была для него гораздо важнее тела. Понимая, что вот-вот сорвется и снова напугает Лизу, Похомов отстранился и, в считаные секунды открыв окно, нервно закурил.

— Пожалуй, я пой...

— Я разгадал тайну твоей татушки, — жадно затянувшись в очередной раз, выпалил мужчина, обрывая ее на полуслове.

— Это невозможно, — нежно улыбнулась Лизавета, пытаясь нащупать ручку на двери автомобиля.

— Ты не хотела, чтобы я узнал, что Соня спала с Андреем, да?

Ужас, отразившийся на лице девушки, говорил лишь об одном – он не ошибся.

— Откуда?.. — рассеянно прошептала Карпова. — Неужели я говорю во сне?..

Дмитрий усмехнулся:

— У меня не было возможности это проверить. А про Соню знаю из других источников.

— Что бы там ни говорили, я в тот момент была в одной комнате с ними и с уверенностью заявляю – они не занимались... сексом. Андрей лишил ее девственности по ошибке!

Похомов от удивления даже присвистнул:

— Серьезно? Охренеть, Болливуд отдыхает.

— И все же откуда вам стало известно об этой истории?

— Я скажу, если взамен ты расскажешь, каким образом это связано с татуировкой на твоей шее, — усмехнулся мужчина, уверенным движением стряхивая пепел.

Лизавета, тяжело вздохнув, скрестила руки на груди. Насупилась, явно обдумывая, раскрывать ему подробности или же нет. Дмитрий молчал. Не стал вмешиваться в ее внутреннюю борьбу.