Самое поразительное, тогда, дома у Макса, она действительно ничего не чувствовала, зато сейчас, через время, ощущения накрывали с головой. Они терзали ее, пронзали насквозь, особенно все обострялось в присутствии Домина. Но Динка скорее дала бы себя убить, чем призналась в этом, она и себе сознаться-то не смела.

В это время Машка с Доминым неплохо спелись и вели достаточно оживленную беседу. Динка прислушалась. Машка делилась с Доминым трудностями написания курсовой, а он всячески ей сочувствовал. В зеркале внутреннего обзора серые глаза метнули изучающий взгляд и встретились с ее глазами.

— Ты уже с нами?

Динка понуро кивнула. Машка сочувственно обернулась и погладила Динку по руке.

— Вы не волнуйтесь так, Максим, — это уже Домину, — Дина слишком серьезно относится к учебе, а еще эта ее работа! Мы в прошлом году пока сдали сессию, чуть не поседели обе.

И принялась рассказывать. Да, минувшим летом они и правда слишком ответственно подошли к экзаменам, Динка даже не могла взять в толк почему. Теория вероятности и матстатистика не самый сложный предмет. Но один нехороший человек со старшего курса поведал им по секрету, как невозможно строго их преподаватель принимает экзамены, и они с Машкой страшно боялись завалить сессию. Сами себя накрутили, а сдали все на «отлично».

После сессии Машины родители отправили изнуренных, вымотанных девчонок к морю на базу отдыха, где директором был их друг, Николай Иванович. Более странного и чудесного отдыха у Динки еще не было. Они часами плавали в море и валялись на пляже с утра до вечера, поскольку дни тогда выдались пасмурными и уходить днем с пляжа не было никакой необходимости.

Маша читала «Три товарища» Ремарка, Динка Ремарка не любила, а для себя книги принципиально брать не стала. Она всячески мешала подружке читать, горланила песни и дурачилась. Народу было мало, в связи с началом сезона база была практически пустой, а море тихим и теплым.

Николай Иваныч каждый вечер заходил справиться, куда девочки собираются сегодня вечером и напоминал о возвращении к двадцати трем ноль-ноль, но получал неизменный ответ, что никуда, разве что прогуляются вдоль моря. Он уходил, озадаченно сморщив лоб и лишь вернувшись в город, Машка выяснила, что оказывается Николаю Ивановичу был дан тайный наказ присматривать за ними в случае, если им придет в голову удариться в загул. Тот подошел к делу очень ответственно, стремился выполнить возложенные на него обязанности дуэньи и искренне огорчался, что девчонки не дают никакой возможности проявить твердую волю.

А им никуда ходить не хотелось. Хотелось именно такого бесцельного времяпрепровождения, к тому же им никогда не было скучно друг с дружкой. Только вот с какой радости это вдруг так интересно Максу? Разве что рот не разинул, слушая Машку.

Она едва попрощалась с ним на пороге библиотеки, Максим сунулся было с ними, но без пропуска в читальный зал не пускала строгая пожилая библиотекарь, а никакого пропуска у Домина, естественно, не было. Динка помахала ему, стараясь не приближаться, и первая потянула на себя массивную дверь. Да и Домин не настаивал, он куда теплее простился с Машкой. В самом деле, Динка за весь этот месяц столько не разговаривала с Максом, сколько те двое за последние полчаса. С Динкой он предпочитал собачиться или отношения выяснять, ну так пусть и катится себе подальше.

Они с Машей долго выбирали литературу, затем столько же ждали, пока эту литературу принесут. А после заняли дальний столик с мягкими креслами, устроились поудобней и принялись за работу. Динка так погрузилась в мир расчетов экономической целесообразности деятельности предприятия, что очнулась лишь когда увидела идущего по проходу и улыбающегося во все тридцать два зуба Домина. И снова это ощущение, что растрескалась и осыпалась невидимая оболочка с бесстрастного, невозмутимого Горца.

— Соскучились? Я вам еду привез, — он поставил на стол пакет с теплыми творожными кексами.

— Как тебя сюда пустили?  — недоуменно хлопала глазами Динка, — и здесь же нельзя есть.  

Домин заговорщицки подмигнул ей, пододвинул кресло поближе и уселся почти вплотную к Динке.

— Я умею убеждать, мне одна ты не поддаешься, — ответил он, двигая к ней пакет, — ешь давай, не разговаривай.

Такого Домина Динка вообще видела впервые, надо же, какая многоликая личность, ему бы в шпионы податься, с руками б оторвали. А насчет цены его убеждений Динка не обольщалась — купюра, равная двум-трем месячным окладам сотрудника читального зала, и хоть на джипе в зал заезжай.

Маша закончила раньше и давно уехала, Динка подпирала рукой голову, пытаясь сосредоточиться на прыгающих строчках, Домин бессовестно дрых рядом, сложив ноги на кресло напротив, а голову на плечо Динки. Ей было неудобно, плечо затекло, но она старалась не шевелиться, настолько необычной и фантастической ей казалась сама ситуация, и очень не хотелось ничего нарушить. Наконец, работа была сделана.

— Максим, — Динка тронула его за плечо, но он даже не пошевелился, — Макс, подъем.

 — Я что, уснул? — Домин огляделся вокруг, явно пытаясь сообразить, где он. — Надеюсь, я не храпел?