Динка покрылась густым румянцем и даже рот открыла, глядя на него в таком изумлении, что тот разжал пальцы и выпустил ее из кольца рук.

— В чем дело, Дина, почему ты смотришь на меня, как на фокусника?

— Макс, как бы тебе сказать, в общем, понимаешь, я не совсем помню… Эти препараты, что ты мне уколол…

— Дина, там не было ничего особенного, я даже дозу брал минимальную. Только не говори, что была без сознания и ничего не помнишь.

Динка почти виновато посмотрела на Домина и кивнула. Тот прислонился плечом к стене, перегораживая Динке выход и, сверля ее глазами, сказал довольно жестко:

— Послушай, хватит делать из меня идиота, я пока еще могу отличить, в каком состоянии подо мной женщина.

Динка снова залилась краской, сколько это будет продолжаться, он что, издевается? Три недели, она знает этого мужчину всего три недели, и они уже ведут такие разговоры…

— Как хочешь, — она вздохнула, — можешь мне не верить. Но воспоминания у меня о нашем…

— Близком знакомстве,  — услужливо подсказал Домин, Динка снова вспыхнула.

— Пусть будет близком знакомстве, так вот, воспоминания у меня смазанные и нечеткие. Я словно в стороне была, можешь верить, можешь нет. Я пришла в себя, когда прострелило ребро, наверное, ты неудачно меня прижал.

— Я слишком сильно навалился на тебя,  — не очень вежливо заметил Домин.

— Кстати, если я чему-то там помешала, прости, — попыталась съязвить, чтобы хоть как-то удержаться, балансируя на самом краю.

— Не стоит, — в тон ей ответил Домин, — это как раз был финал.

Это уже было слишком. Щеки запылали как сигнальные костры, видимо, ей на роду написано до конца своих дней теперь ходить с красным лицом. Ну почему в детстве, когда она читала книгу «Вождь краснокожих», предчувствие ей ничего не подсказало?

— Ты, конечно, очень мило краснеешь, моя девочка, но меня наш разговор начинает утомлять. Если бы я увидел, что ты против, я не стал бы продолжать, я не насильник, Дина, если ты заметила.

— Думай что хочешь, Макс, — вздохнула она, — я не могу тебя заставить мне верить.

Домин наморщил лоб и озадаченно смотрел на Динку. Он явно засомневался. Вот дурочка, надо было все-таки стоять на том, что она вообще ничего не помнит, а значит ничего и не было, глядишь и прокатило бы…

— Возможно, это какая-то индивидуальная реакция? 

— Мы с Вороном, когда он у меня пистолет отбирал, еще головами друг о друга ударились, — с готовностью сообщила Динка.

— Значит, все твои подколки…? — он прищурился.

— Просто хотелось тебя позлить, — подтвердила Дина.

Он захватил ее руку, притянул к себе, а сам снова задышал где-то в области шеи.

— Ну и демон с этим всем. Я все время думаю о тебе, Дина. Твой запах меня с ума сводит, даже когда ты не рядом, я его помню…

— Конечно, Домин, — Динка отодвинулась дальше, — ты же не склеротик. Конечно помнишь, это был твой гель для душа, правда женский, ты можешь облиться им с ног до головы, можешь ходить с ним по дому и нюхать сколько влезет. Хочешь, я куплю тебе еще?

Домин откинулся на стенку и застонал, растирая ладонями лицо.

 — Дина, ты вообще можешь говорить серьезно? Я пытаюсь объясниться с тобой, ты не идешь у меня из головы, я веду себя, как пацан в самый пик переходного возраста, а тебе лишь бы подурачиться.

Все верно, и это единственный способ для нее сохранить хоть какое-то самообладание. Попробуй крепко стоять на ногах, если чертов Горец увивается вокруг, дышит в шею, гладит спину, пусть она даже туго перебинтована. А хочется просто повиснуть на его шее и правда послать все к демону… Динка сгребла себя в кучу и приняла озабоченный вид.

 — Даже не знаю, чем тебе помочь, Макс. У меня из знакомых врачей только зубной техник, он открыл кабинет в моем доме, в подвале. Вряд ли он лечит сексуальные расстройства, но если хочешь, я могу спросить.

Домин уперся лбом ей в плечо и засмеялся. А она не могла и не хотела отстраняться, было в этом что-то другое, чего между ними еще не было, и Дина боялась это новое спугнуть. Прямо перед ней был затылок, на который так захотелось положить руки, что даже кожа на ладонях зудела. Она на всякий случай сцепила их за спиной.

— Динка, — он впервые так ее назвал, — я когда-нибудь укорочу твой длинный язычок.

— Не беда, я выучу язык жестов. Я уже знаю один, хочешь покажу?

— Не надо, — он схватил ее за руку, поспешно опустил вниз и оглянулся по сторонам, — я уже и так достаточно позорился.

Они стояли рядом, он держал ее руку в своих, и Динка молчала, не чувствуя в себе силы произнести хоть слово. Она понимала, что нужно отнять руку, продолжить или вообще закончить разговор, все равно по итогу бессмысленный и безрезультатный.