"Не совсем так", - задумчиво произнес Лексий, поглаживая пальцем подбородок и рассматривая парящий в воздухе осколок мрамора. "Если бы ты могла повернуть его немного влево, Ультрия".

Орсена должным образом изменила угол наклона Клинка Заклинателя, направляя клетку света, опутавшую осколок, чтобы переместить его в новое положение. На самом деле камень представлял собой совокупность мелких фрагментов, найденных и собранных магией Умельца. Демон Орсены обладал уровнем понимания формы и строения, намного превосходящим человеческий разум. За два дня, прошедшие с тех пор, как принцесса Линтия отбыла с Королевским Войском, Лексий и Орсена тщательно изучили останки, оставленные Осквернителем за мгновение до исчезновения Экири. Они быстро пришли к выводу, что фрагменты представляют собой обширную коллекцию мраморных табличек с надписями, которые покрывали стены этого помещения. На тех фрагментах, которые им удалось восстановить, была выгравирована архаичная форма алцедонского письма, а также различные причудливые изображения смерти и увечий.

"Интересно, - пробормотал Лексий, присматриваясь к фрагменту. Гайм уже знал, что не стоит торопить ученого, но Ищейка не была столь осмотрительна.

"Интересно или нет, - проворчала она, скрестив руки на груди, и ее покрытое шрамами лицо стало суровым от нетерпения, - но говорит ли это нам о том, где она находится?"

Лексий не был склонен к гневу, но его увеличенные глаза выдавали некоторое раздражение, когда он повернулся к заклинательнице зверей. "Задача сложная", - просто сказал он, прежде чем продолжить осмотр.

Шрам Ищейки сморщился, когда она нахмурилась еще сильнее. Рана быстро затянулась, как полагал Гайм, благодаря длительному воздействию множества осколков Утренней Звезды, вонзившихся в ее плоть. Тем не менее, рана была глубокой, и ее лицу уже никогда не вернуть себе прежнюю гладкость и скульптурную красоту. Это, похоже, ничуть ее не волновало. На протяжении многих лет ее единственной целью были поиски дочери, и то, что ее лишили награды после того, как она подошла к ней так близко, сильно огрубило ее и без того воинственный характер.

"У нас нет времени на ваши ученые поблажки..." - начала она и раздраженно замолчала, когда Гайм коснулся рукой ее плеча.

"Думаю, стоит подышать свежим воздухом", - сказал он, кивнув головой в сторону двери.

Оказавшись снаружи, на холодных степных ветрах, Ищейка обхватила себя руками, ничего не говоря, что стало ее привычкой в промежутках между приступами гнева. Неподалеку Шавалла и Лорвет сидели у костра, угли которого разбрасывал ветерок, а Ансельм бродил по краю площади, окидывая взглядом равнину за городом. Они жили в постоянном ожидании появления гултанов, но пока конные племена продолжали сторониться божественного города. Лорвет предположил, что их шаманы посоветовали держаться подальше от места, столь богатого недавно высвободившимся колдовством. Если это правда, рассудил Гайм, степняки оказались мудрее, чем он думал.

"Они найдут ее, - заверил он Ищейку. "Просто нужно время".

"Которого у нас мало", - парировала она, затем закрыла глаза, чтобы успокоиться. Когда она заговорила снова, страх сменился гневом. "Ты слышал ее. Ты слышал, что она мне сказала".

"Я слышал, что заставил ее сказать Осквернитель. Ты видела, как это было с Королем Мятежников. Освободившись, он стал самим собой. Экири живет, хотя и в плену".

"Королю Мятежников пришлось умереть, чтобы стать свободным".

"Мы найдем способ. Мы всегда находим". Это прозвучало неубедительно даже для него самого, но это было все, что он мог ей предложить.

Ищейка опустила голову и крепче обняла себя за плечи. Слова, которые она собиралась произнести, не успели прозвучать, как из тени выскочила Лисса и бросилась к ней в объятия. Как обычно, каракал исчез накануне битвы, чтобы вернуться на следующий день. Гайм предпочел не задумываться о том, почему он казался таким упитанным.

Он видел, как Ищейка боролась со слезами, как кошка терлась мордочкой о подбородок хозяйки, и все следы ее прежнего беспокойства исчезали. Гайм предположил, что это значит, что магия Утренней Звезды покидает заклинательницу зверей. Это также означало, что ее чудесное исцеление, вероятно, завершилось, но он все равно счел это хорошим знаком.

Не совсем, мой повелитель, - доложил Лакорат. В ее венах все еще теплится след. Вероятно, она проживет намного дольше естественного срока жизни смертных, если, конечно, за это время не наступит конец света.

"Эй!" Гайм увидел Орсену, стоящую в дверном проеме и подзывающую их всех. "Похоже, мы что-то нашли".

"Валькерис". Лексий провел пальцем по письменам, высеченным на камне. Умелец убрал свою магию, и фрагменты теперь лежали на полу в беспорядке. "На самом деле, - продолжил ученый, - буквальное значение - "Место Всех Зол и Обмана", что в древнем переводе с алцедонского означало "Валькерис". Их обида на то, что их завоевали, никогда полностью не угасала..."

"Лексий", - вклинился Гайм.