Он был невинным, втянутым в мамины незаконные дела. Точно так же, как Пенелопа.

Эти новые откровения заставили меня почувствовать, что я теряю их снова.

Раны все еще были такими кровоточащими и ноющими, что даже мои обычные методы доктора Кэндис не смогли остановить потоки слез. Только часть, которая впиталась в футболку Грейсона. Он больше ничего не сказал, просто крепко обнял меня, и я почувствовала, что некоторые из моих разбитых осколков почти соединились под его прикосновением.

— Все будет хорошо, детка, — сказал он мне, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Мы докопаемся до сути, и я обещаю, что все, кто причинил боль тебе и Пенелопе, заплатят за это своими жизнями.

Он бы сделал это; правда об этом была написана у него на лице.

Когда я приподнялась на цыпочки, он опустил голову так, чтобы наши губы могли соприкоснуться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я целовала Грейсона, и даже этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы унять ту боль в сердце, которая мучила меня последние дней десять. Еще один кусочек моей души исцелился.

— Давай, Грей, нам нужно подготовиться, — крикнул Джейс, одарив меня улыбкой и подмигнув. Он казался счастливее, чем когда-либо, и я подумала, было ли это потому, что он так же остро чувствовал эту трещину между нами, как и я. Это была группа Джейса… его братья, и ему бы не понравилось, если бы кто-то из них оказался вне нашего круга.

Грей поцеловал меня в последний раз, прежде чем Ретт ворвался и закружил меня, целуя до чертиков. Ханна крикнула им, чтобы они шевелили своими задницами, и как только они ушли, я поняла, что умираю с голоду.

Я присоединилась к ухмыляющейся Ви. — Девочка, зарядись энергией, — сказала она, когда я взяла тарелку и начала наполнять ее.

— Ты думаешь, мне это понадобится?

Она взяла вторую тарелку. — Черт возьми, да. Я тебе и налью.

Следующие пару часов мы с Ви провели за едой, смехом и ожиданием начала концерта. Стадион был полностью забит, шум стоял почти оглушительный, когда толпа кричала, требуя, чтобы «Беллероуз» вышли на сцену. Начала играть группа на разогреве, и я чуть не рассмеялась, услышав хрипотцу в голосе главного придурка. Он каким-то образом справился, но завтра ему придется за это расплачиваться.

Не то чтобы меня это волновало. Он получил по заслугам.

Когда «Лайтстоун» покинули сцену, объявили «Беллероуз», и толпа потеряла самообладание. Раньше я думала, что здесь шумно, но это был следующий уровень. Ви схватила меня за руку, и мне стало немного грустно, что на этой площадке парни собирались выйти из-под сцены, а это означало, что я не смогу раздать свои обычные поцелуи на удачу. Ну что ж, мне придется приберечь все поцелуи на потом.

Ви завизжала, и я почти сделала то же самое, когда парни появились на сцене, занимая свои места за инструментами. Барабаны Грейсона были ближе всего к нам — именно поэтому он раньше со сцены смог увидеть происходящее — и он медленно улыбнулся мне, крутя палочки пальцами.

Пальцами, которые, как я уже знала, очень талантливы не только в игре на барабанах.

Джейс занял свою позицию перед тысячами кричащих фанатов. — Как дела, Берлин? — он закричал, и толпа закричала в ответ, затихнув только тогда, когда он заговорил снова. — Мы так рады быть здесь сегодня вечером, в вашем прекрасном городе. Так что давайте отправим это гребаное шоу в турне.

Гитара Ретта наполнила стадион, когда он начал играть вступительные аккорды первой песни из их сет-листа — любимой публикой здесь, в Берлине, если судить по реакции.

Также это была одна из их немногих песен, которая была не обо мне и не о разбитом сердце в прошлом, и я чувствовала, что они сделали это намеренно. Анджело присоединился к Ретту мгновением позже, и барабаны добавили ритм под ними, когда Джейс начал петь.

Это было наэлектризованно и уже после моего примирения с Грейсоном, я не удивилась, когда жгучие слезы наполнили мои глаза и горло. Ви, все еще держа меня за руку, притянула меня еще ближе. Она не сказала ни слова, но ее успокаивающее присутствие было сильным и уверенным, когда я позволила мыслям о прошлом нахлынуть на меня.

Такой должна была быть моя жизнь всегда, в туре с Джейсом и Анджелом, моими первыми возлюбленными, которая стала еще лучше благодаря новым возлюбленным в моей жизни: Ретту и Грейсону. Они вчетвером заполнили мое сердце так, как я не понимала, пока мы с Грейсоном не восстановили последнюю его часть. Ту последнюю трещину, которая плакала несколько дней, прожигая мою душу и счастье.

Теперь я была цельной.

По крайней мере, эта часть меня точно, и в этот момент, наблюдая за моими ребятами — четырьмя самыми потрясающими, талантливыми, чертовски горячими музыкантами на сцене этого десятилетия, — я надеялась, что мы наконец-то сможем покончить с прошлым. Это было нелегко, но у меня был чертов список, и я была полна решимости вычеркнуть каждый пункт.