Анджело покачал головой. — Нет, не в прямом смысле. Риччи и Кахулу — обе преступные организации, они пересекались, но на этом все.

Значит, был еще один игрок. — Может быть, Уилсоны? — Я бросила первую пришедшую мне в голову возможность. — Но зачем им понадобилось убивать моих родителей? Мама работала на твоего отца, верно?

Анджело медленно кивнул, и я была благодарна, что он все еще не выпустил мою руку. Это был тяжелый разговор, который нам давно пора было начать. — Я никогда не давил слишком сильно, — признался он. — Ты была жива, и я хотел, чтобы так и оставалось. Но обещаю, я всегда пытался найти информацию. Теперь, когда мы знаем, что Грейсон получил приказ на убийство, возможно, он сможет направить нас в нужную сторону и помочь выяснить, что на самом деле произошло в ту ночь.

Вероятно, пришло время мне рассказать кому-нибудь именно то, что я запомнила из своих воспоминаний. Детали медленно всплывали во снах с тех пор, как произошел взрыв на звукозаписывающем лейбле. Наконец-то я подошла к тому моменту, когда почувствовала, что мне стало яснее, что произошло в тот день.

— В день пожара я только что вернулась с УЗИ, — быстро сказала я, желая закончить разговор, — и услышала, как мои родители ссорились. Папа говорил маме, что она зашла слишком далеко и чтоони собираются убить нас всех. Что она имеет дело не с беловоротничковыми преступниками, а с мафией. Мама продолжала уверять его, что все в порядке и что она сделала это ради нас ипроклятого ребенка.

Глаза Анджело были такими темными, что я не могла различить зрачок и радужку. Он выглядел красивым, но в то же время пугающим и опасным, когда заглядывал мне в душу. — Она назвала ее проклятым ребенком?

Я кивнула, на секунду лишившись дара речи. — И пожар был той же ночью, — сумела выдавить я.

Это никак не могло быть совпадением. — Мне нужно поговорить с отцом, — прохрипел Анджело, гнев все еще отражался на его лице. — Впервые я думаю, что готов выдвинуть этот гребаный вопрос. Клянусь, Белла, если я узнаю, что это он заказал убийство твоих родителей и нашего ребенка, я отправлю босса Риччи на дно.

Теперь была моя очередь сжимать его руку до полусмерти. — Не рискуй своей жизнью, Ангел. Ничто не вернет Пенелопу или моего отца, ничто. И если моя мама была причиной пожара, то она получила именно то, что заслуживала. Я не хочу потерять и тебя в этой бессмысленной гребаной войне.

Анджело и Джейс были моими константами. Константами, которые менялись от друга к любовнику и врагу, в зависимости от дня. Но все равно постоянными. Потерять их было бы равносильно моей смерти, а у меня и так было достаточно смертей и потерь, чтобы хватило на несколько жизней.

— Оставь это мне, Белла, — сказал он, и это меня совсем не успокоило. Прежде чем я успела дернуть его упрямую задницу через чертов стол — или, по крайней мере, попытаться это сделать — и потребовать, чтобы он оставался в безопасности, официант вернулся с хлебом и маслом для макания. Анджело отпустил мою руку, освобождая место в центре стола для еды, и я вдруг поймала себя на том, что хотела бы оказаться где угодно, только не здесь. Я бы в любой день выбрала держаться за руки вместо хлеба. Хотя… можно и то и другое. Да, так было бы идеально.

— Вы готовы сделать заказ, сэр? — спросил официант, полностью игнорируя меня.

Обычно это сразу выводило меня из себя, но у меня было слишком много других причин для стресса. Как сказала доктор Кэндис, мне нужно разобраться с прошлым, чтобы двигаться дальше. Тем самым прошлым которое так глубоко укоренилось во мне, что справиться с ним будет непросто.

Придется вырывать его с корнем, причиняя себе боль, оставляя на себе шрамы и увечья.

— Белла? — Тихо сказал Анджело, и я прочистила горло, осознав, что и он, и официант уставились на меня. Очевидно, я пропустила все, что было сказано. — Ты готова сделать заказ?

Верно. Верно. Гребаная еда. Мой желудок был так напряжен, что я сомневалась, что смогу что-нибудь переварить, но я собиралась попробовать. Для Ангела.

— Я возьму ньокки, — быстро сказала я, уже прочитав меню, пока Анджело принимал душ. — И небольшой гарнир к салату.

— Я возьму ягненка "Овация", — заказал Ангел, — с сезонными овощами и мятным соусом.

Ох черт. Мгновенная зависть к еде. Это был мой следующий выбор… может, он даст попробовать.

Официант исчез, оставив нас наедине с нашим разговором. Но мне не хотелось продолжать терзать одну и ту же тему. У нас ведь свидание, а не совместный сеанс терапии, правда?

— Каково было выходить на сцену с «Беллероуз»? — Вместо этого я спросила его. — Для тебя это странно?

Он отхлебнул вина, обдумывая мой вопрос, затем покачал головой. — Не совсем. Такое ощущение, что… Я действительно не знаю, как это объяснить, но это кажется естественным. Как будто так и должно было быть всегда. Для тебя это странно?