— Для меня тоже, Белла, — сказал я ей, усиливая хватку, чтобы я мог прижать ее к себе, но при этом вытереть единственную слезинку, скатившуюся из уголка ее глаза. Наклонившись, я прижался губами к ее щеке и прошептал: — Ты хочешь, чтобы я убил его? Я знаю людей.

У нее вырвался всхлипывающий смешок. — Ты идиот. Ты и есть эти "люди".

От моего внимания не ускользнуло, что она не совсем отклонила мое предложение относительно смерти Грейсона, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что, несмотря на ее гнев на него, она любила этого опасного засранца, и это разрушило бы часть ее, если бы он ушел из этого мира. Из-за этого и из моего собственного уважения к нему я не собирался вмешиваться. По крайней мере, пока.

Билли заерзала у меня на руках, и я неохотно отпустил ее. С тех пор как я очнулся в больнице, я словно утратил способность держать дистанцию между нами, а время в самолете только усугубило это. Казалось, она снова моя… и, черт возьми, отпускать ее — особенно когда она тут же прыгнула в объятия Ретта — это разрывало меня изнутри.

Чья-то рука опустилась мне на плечо. — Все в порядке, брат. Мне знакомо это чувство. — Улыбка Джейса стала шире. — И хотя мне нравится видеть, как ты страдаешь, я тоже страдаю, так что я не собираюсь давить на больное.

— Сегодня вечером тебе придется надрать задницу одному из них, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев.

— Черт возьми, неужели я этого не знаю, — простонал Джейс, прежде чем покачать головой и перестать смотреть в сторону Билли. — Хотя, если честно. Спасибо за сегодняшний вечер. Я никогда не позволял себе думать о том, что мы будем вместе на сцене, потому что у меня уже было слишком много разбитых мечтаний. Но, черт возьми... это было лучше, чем я ожидал.

Его слова вернули мне возбуждение, и, проведя рукой по лицу, я попытался взять себя в руки. — Это было все. Мой отец, вероятно, попытается убить меня за это, но я бы снова поступил точно так же, невзирая на последствия.

— Мы что-нибудь придумаем относительно Джованни, — сказал Джейс с кислым выражением лица. Ему никогда не нравился мой отец, и это чувство было взаимным. Но Джейс больше не был придурковатым ребенком. Он был богат и знаменит, и у него также было много ресурсов. Это был неравный бой, но со мной на его стороне шансы были намного выше, чем у нас когда-либо были.

Есть над чем подумать, когда мы закончим этот тур.

Празднование за кулисами набирало обороты, пока не стало почти оглушительным. Билли была в самом центре всего этого, некоторые темные тучи в ее глазах рассеялись по мере того, как она становилась все более возбужденной, чему отчасти способствовало то, что Грейсон отошел и исчез вскоре после ухода со сцены.

— Вечеринка сегодня вечером! — Закричал Джейс, держа в руке бутылку шампанского, когда он откупорил крышку, выплескивая жидкость. — VIP-зал уже готов в клубе «Ловин». Лимузины отъезжают от отеля через два часа.

Он отхлебнул из бутылки, прежде чем передать ее мне, и, несмотря на мое абсолютное гребаное отвращение к этому волшебному напитку, я сделал глоток. Сегодня я был рок-звездой, а эти ублюдки вели себя шумно и развязно.

Впервые в жизни я собирался стать прежним.

Когда мы покидали площадку, фанаты выстроились вдоль дороги, а когда наши внедорожники умчались прочь, люди кричали и пытались перепрыгнуть через барьер. — Срань господня, — сказал я, качая головой. Джейс, Билли и Ретт были в одной машине, и они просто рассмеялись. — Это всегда так?

Джейс откинул голову назад, на его лице появилась широкая улыбка, когда он сделал еще глоток из бутылки. — Каждый гребаный раз. Это как выстрел в мое сердце и мой гребаный член.

Билли фыркнула. — Ну, это объясняет тот первый вечер, когда я вернулась в номер твоей группы. У этой цыпочки был вокал, который заставил тебя побегать за своими деньгами. — Она тихо рассмеялась, прежде чем ее голос стал более хриплым. — Джейс, о Джейс. Трахни меня, трахни меня, гребаная рок-звезда.

Ретт рассмеялся так громко, что заглушил окончание слов Билли, а Джейс просто покачал головой. — Что я могу сказать, фанаткам нравятся члены. Член Джейса, если быть более точным.

— Тот факт, что ты говоришь о себе в третьем лице, — сухо добавил я, — говорит мне о том, что ты слишком долго был знаменитым. Кто-то должен выбить из тебя это дерьмо.

— Ты можешь, блядь, попытаться, придурок, — выпалил он в ответ, и вместо того, чтобы захотеть избить его, я сопротивлялся желанию обнять его. Возвращение моего лучшего друга, даже если его эго было размером со стадион, на котором мы только что играли, разбередило мои эмоции.

Затем Джейс допил бутылку, бросив ее на пол, прежде чем открыть небольшую панель в середине машины. Оттуда он достал графин и четыре хрустальных бокала. — Сегодня вечером нам нужно выпить, — сказал он, плеснув в каждый по порции виски. — Мы долго готовились к этому, и мы действительно разнесли их к черту.