– Я не понимаю, Витя, – говорила ему Оля. – Что за потребность мчаться на работу в таком состоянии? Что случится, если ты будешь руководить людьми из дома? Есть телефоны, имейл… Тебе позвонят, если ты будешь нужен. Ты же сейчас похож на вернувшегося с того света.

«Какие страшные слова она сказала, – подумал Виктор. – Она даже не подозревает, что я не вернулся с того света. Я тот свет принес с собой. К ней и детям».

– Оля, милая, – ответил он, – тебе же прекрасно известно, что я никогда не работал дома, мне нужно все знать, на всех посмотреть, а потом решать, что нам следует сделать. Я в постели, с лекарствами, почувствую себя узником на тюремной койке.

Виктор вышел из квартиры, а его откровенно болеющий мозг все повторял эту фразу: «Узник на тюремной койке». Это значило лишь одно: он начал отвечать за самое страшное преступление. Он больше никогда не будет свободным человеком – независимо от того, посадят его или нет.

Виктор покурил у входа в офис и храбро шагнул навстречу взглядам людей, которые так хорошо его знают. Он стойко вынес сообщения о пожаре, который унес жизнь его заместителя. Принял сожаления по поводу собственной аварии и втайне порадовался своей слабости: ему не пришлось притворяться, он на самом деле едва стоял на ногах. Но он сумел в двух коротких фразах рассказать о своей аварии и попросил дать ему стакан воды. Посидел, перевел дыхание и спросил:

– Ребята, а следователи уже вас опросили по поводу гибели Тамары?

– Нам просто сообщили, заехал какой-то служивый тип. Проверил в отделе кадров данные Тамары, – сказал художник Толя. – Потом мы прочитали в хронике. А о чем тут спрашивать у нас?

– Я думал, что в случае такой страшной гибели человека опрашивают коллег… – произнес Виктор тихо. – Может, и мы бы что-то узнали. Но раз пока не пришли следователи, давайте поработаем.

Они работали до вечера. И на следующий день с утра до вечера. Прошла неделя, а следователи к ним все не приходили. Сотрудники конторы не то чтобы стали забывать о случившемся, они просто прекратили обсуждать этот несчастный случай. Тяжелая тема – зачем ее бередить?

И только Виктор продолжал ждать каждую секунду – вызова по телефону или визита следователя на работу или домой. Он почти не спал ночами, но постоянно следил за собой: какое-то время он обязан лежать с закрытыми глазами и ровно дышать. Чтобы Оля ничего не заметила. Но даже когда он засыпал на час или два, он продолжал ждать, когда за ним придут.

И однажды секретарша позвала его к телефону.

– Виктор Ильич? – уточнил незнакомый мужской голос. – Добрый день. С вами говорит следователь МВД Кондратьев Алексей Петрович. Я был в вашем агентстве после того пожара, в котором погибла ваша заместительница. Проверил ее данные. Вас на работе не было.

– Я вас слушаю, Алексей Петрович, – глухо произнес Виктор. – У вас ко мне вопросы? Мне куда-то приехать?

– Я собирался к вам заехать, но, если вам не очень трудно, давайте вы заскочите ко мне. У меня такое место работы, что отлучиться трудно.

– Да, конечно, – ответил Виктор. – Где вы находитесь?

– Сейчас пришлю адрес. Если вам удобно, давайте к шестнадцати. Годится?

– Приеду.

Всю дорогу до самой двери кабинета Кондратьева Виктор думал лишь о том, как сообщить семье, что его нашли. Впрочем, если его прямо сегодня задержат, то сами и сообщат семье. Так, наверное, положено.

Кондратьев оказался полным человеком средних лет. Он встал из-за стола Виктору навстречу и приветливо улыбнулся.

– Так вот вы какой – тот самый волшебник дизайна, который, как мне сказали, превращает в сказочные хоромы любую избушку!

– Вам так сказали? – потрясенно переспросил Виктор. – Кто именно, если не секрет?

– Да полно народу, которому хочется помочь мне. Дело в том, Виктор Ильич, что я купил домик в деревне. Оказалось, не сильно удачный: много косяков. Но место хорошее, и мне стали советовать фирму, которая не просто все недостатки сгладит, а доведет до ума и совершенства. Да вы садитесь, пожалуйста. Мне бы узнать о процессе и результате: материалы, цены и все такое.

– Я не понял, – выдохнул Виктор. – Мы об этом поговорим потом или до разговора о смерти Тамары?