- Моя правнучка воспитывается в приюте?! – голос бабушки стал резким и жестким, ни разу не слышал от нее такого грозного тона. Я закатил глаза. Надо все объяснить, рассказать, что это не мой ребенок! Но как это сделать при девочке? Я не мог.

Суетливо встал из-за стола, собираясь уйти в кабинет и наедине признаться о закравшейся нелепой ошибки, но Лияна опередила.

- Я все объясню! – Торопливо попыталась она оправдаться. – Ваше сиятельство, леди Блайд, Элания – это моя дочь, не вашего внука, сэр Шейтон …

- Мой папа! – с нажимом и с обидой в голосе произнесла девочка и заплакала.

- Я все поняла! Сегодня же выезжаю. Деточка, не плачь, я скоро приеду и привезу тебе куклу.

- Уклу? – переспросила Элания, размазывая кулаком слезы, но сейчас ее глаза светились от счастья.

- Самую лучшую! Из Искарии! Магическую! Будем вместе ее наряжать и укладывать спать.

- Леди Блайд, вы неверно все поняла. Элания – она… - попыталась вклиниться в их разговор Лияна.

- Я все поняла! – с недовольством в голосе бабушка ее перебила, не собираясь слушать. Она часто так делала, когда уже приняла решение и не собиралась менять.

Но Лияна не отступала:

- Леди Блайд, выслушайте, прошу, Сэр Шейтон не причем, я…

Но бабушка отключилась.

Девушка от досады прикусила губу и подняла на меня виноватый взгляд.

- Сэр Блайд, прошу меня простить. Из-за меня вы второй раз попадаете в неловкое положение. Я все пойму, если вы распорядитесь, чтобы мы собрали вещи и немедленно покинули ваш дом…

Голос Лияны прозвучал с сожалением и грустью. Ее дочь смотрела то на меня, то на мать, видимо чувствуя напряженную атмосферу.

- Я…

И в этот момент громкий стук в дверь эхом разнесся по замку. 22. 19. Письмо

Лияна вздрогнула, а я, признаюсь, был рад, что у меня появилась возможность под благовидным предлогом уйти из столовой и обдумать то положение, в котором я оказался.

Дважды за один день меня обвиняют в том, чего не было, неверно толкуя мою помощь разведенной девушке, оказавшейся в бедственном положении.

Я видел ее дорожный чемодан, был свидетелем обморока от недоедания и усталости, а ее понурый и изможденный вид? Еще и малолетняя дочь…

Будь у меня возможность вернуться обратно во вчерашний день, и знай, какими проблемами для меня это все обернется в будущем, я все равно бы не смог ее прогнать или поступить иначе.

Или смог? Я задумался. И стоило представить, как они вдвоем с дочерью стоят посреди дороги и голодным взглядом смотрят на пирожки, которыми торгует на углу пожилая женщина, понял, что не смог.

Будь что будет, но идти на поводу общественного мнения я не стану! Столько лет справлялся с отчуждением и чувством нежеланного гостя на светских посиделках, переживу и сейчас. Тем более и так никуда не зовут…

А что касается бабушки, я же не лезу в ее личную жизнь, не вышвыриваю за шкирку тех малолетних любителей денег и пожилых женщин, что последнее время так и вьются вокруг нее, и не читаю нотаций. Вот пусть и она не лезет в мою жизнь. Я сам разберусь!

Приняв решение, я с твердой уверенностью в своей правоте открыл дверь и немного опешил. Передо мной стоял управляющий моего соседа, занеся руку для очередного стука в дверь.

- Вы желали меня видеть? – спросил в лоб, чтобы не тратить время на церемонии. Пропускать в дом я его не собирался. Слишком много чести для тех, кто пытался меня додавить и за бесценок скупить мою родовую землю.

- Ээээ… - замялся он, видимо обескураженный тем, что я лично открыл ему дверь.

А мне впервые стало плевать. На то, что подумают, такие как он. Напыщенные, завистливые и лицемерные люди.

Не знаю, как объяснить, но искренние эмоции, радостный и счастливый взгляд Элании при виде меня, ее несвоевременное, но такое милое «папа», нашли отклик внутри моего сердца, и я впервые за долгие годы почувствовал то, что не испытывал никогда раньше.

Во мне кто-то нуждался. По-настоящему. Не из-за открывающихся перспектив, возможного титула или земель, раньше приносящих много дохода, а именно во мне. Моем внимании и заботе. И это было безмерно приятно.

- Вы хотели что-то сказать? – торопливо сказал я, собираясь закрыть дверь. Увидев мой жест, мужчина засуетился и протянул мне письмо.

Не скрывая своего раздражения, я поднял бровь и посмотрел на него. Внутри меня закипала злость. Сколько лет тут живу, и сосед ни разу не удостоил меня визитом, видимо считая ниже своего достоинства предлагать свое общество младшему ненаследному сыну разорившегося графа.

- Я… я … - зрачки управляющего неожиданно расширились, сам он сжался, пятясь назад и испуганно смотря в мою сторону.

Я смутился. Что происходит?

Но стоило мне бросить взгляд на зеркало, висящее на стене рядом со мною, и я все понял. На моем лице и шее проступила серебряная чешуя, и видимо мужчина испугался, что в гневе я превращусь в дракона и его сожру.

Я поморщился, вспоминая ту дикую и нелепую историю с садовником.